Книга Союз, заключенный в Аду, страница 84 – Миранда Эдвардс

День свадьбы Авроры Волковой и Орана Доэрти

Я пыталась успеть пожить. Последний свободный год без них. Но каждый месяц ожидания убивал меня изнутри, сжирал последние капли надежды. Теперь я точно обречена. Нет ни спасителей, ни друзей. Я одна, запертая в башне с двумя чудовищами.

Зажмурившись, смахиваю предательские слезинки. Удивительно, что они до сих пор текут. Я думала, что у меня выработается иммунитет. Надеялась, что будет легче.

Не стало.

– Брат, точно все видно? – Оран пьян, и его язык заплетается. – Хочу, чтобы мы потом смогли посмотреть, как трахаем эту шлюху.

Спальня наполняется ядовитым смехом. Конал в отличие от брата не пьян. Его взгляд, направленный на меня, ясный и жестокий.

Наверное, я смогла бы добежать до выхода, но что бы я делала потом? На улице меня будут ждать вооруженные головорезы. Да и моя рука крепко пристегнута наручниками к изголовью кровати. Спина и живот болят, даже дышать неприятно. Наверное, они сломали мне ребра. Оран и Конал были осторожны все эти годы, но как только на моем пальце появилось кольцо, они словно сорвались с цепи. Они разрезали мое платье на первом этаже, превратив его в лоскуты, и захотели понять, какого это иметь полную власть надо мной. Они пинали меня ногами, тыкали острием ножа, дразня, как животного в клетке.

Оран развязывает галстук и, подойдя ближе, хватает за шею, заставляя повернуться к нему. Его пальцы до боли впиваются в горло, и я стону. Черт, какая же я слабачка!

– Ну что ж, дорогая женушка, готова ублажить своего мужа и его брата? – ехидно спрашивает Оран.

– Мы готовили тебя к этому не один год, fraochún, – в тон ему говорит Конал. – Покажешь, на что ты способна.

Оран шутливо толкает брата и хмыкает:

– Не обижай мою жену.

Две пары зеленых глаз впиваются в меня, а на губах братьев расплываются идентичные ухмылки.

– Я должен делать это первым, – неуклюже хохочет Оран.

Больше они не произносят ни слова.

Они решили запечатлеть мои мучения, но я не хочу радовать их своей болью. Я больше не пискну, что бы они не сделали.

Оран достает фамильный кинжал из ножен, который он избрал для нашей брачной ночи. Он проводит лезвием по моим ключицами, разрезает бюстгальтер на две части, сдвигая чашечки и оголяя грудь. Оран облизывает свои иссохшие губы и очерчивает ножом мои соски, надавливая довольно сильно. Если захочет, он изуродует меня. Хотя тогда он испортит свою игрушку. Конал тем временем стягивает с меня трусики, за малейшее сопротивление Оран угрожающе сдавливает мне шею.

Когда они раздеваются, пытаюсь уйти куда-нибудь глубоко в себя, зацепиться хоть за что-то светлое, но внутри лишь тьма и звериный страх. Чувствую, как мне раздвигают бедра, а потом…

Боль, стыд и ужас.

— Они все сняли и показали утром, когда я пришла в себя, – всхлипываю я. Ногти глубоко впиваются в ладони. – Мой день рождения давно уже перестал быть праздником, и «подарок» Конала сработал как триггер. Я начала наносить себе увечья и в тот день переборщила из-за нахлынувших эмоций. Вроде бы я и не у них больше, а Оран вообще мертв, но они все равно уничтожают меня куском за куском.

Ступени больше не помогают, и я падаю на колени. Желчь подступают к горлу, слезы душат и обжигают. Куски моего разбитого сердца болезненно изнывают и будто разрываются на новые части. Отчаяние, давно поедавшее меня, накрывает с новой силой.