Книга Союз, заключенный в Аду, страница 85 – Миранда Эдвардс

Теплые крепкие руки обхватывают мои плечи и перетаскивают к перилам, чтобы я не упала. Гидеон мягко, но сильно держит меня. Не могу поднять взгляд. Что я увижу в его глазах? Отвращение? Жалость?

Гидеон берет рукав моего платья и вдруг разрывает его до самого локтя. Со вторым он поступает так же. Затем он откидывает подол, и я кривлюсь. Мои шрамы, те, что я нанесла сама себе, обнажаются. Уродство, в котором повинна лишь я. Хочу спрятаться, но Гидеон удерживает мои конечности, заставляя нас смотреть на белесые и розоватые шрамы.

— Из-за них? – голосом, клокочущим от ярости, спрашивает он.

Непонимающе свожу брови на переносице.

— Что?

— Из-за них ты режешь себя, Аврора? – Гидеон словно едва сдерживает себя от взрыва. – Ответь мне. Пожалуйста.

Пожалуйста?

Аккуратно поднимаю глаза на Гидеона, и наши взгляды встречаются. В недавно холодных бездонно черных глазах пылает неистовый огонь. Но не жестокий, а оберегающий и защищающий. Гидеон обласкивает меня теплом, забыв обиду. Нет ни отвращения, ни жалости. Только боль. Его пальцы гладят шрамы, и я слегка вздрагиваю. Мозолистые подушечки касаются выпуклостей, обводят границы, будто могут заставить их исчезнуть.

— Мне… – судорожно сглатываю, – я хотела иметь хоть какую-то власть над собственным телом. Привыкнуть к боли.

— О Аврора… – наши с Гидеоном лбы соприкасаются. Гидеон, обняв мою талию, усаживает к себе на колени. – Режь меня. Тебе не нужно больше истязать себя, ты больше не в их плену.

Наши губы сближаются. Чувствую тепло, исходящее от Гидеона. Я как мотылек, который хочет приблизиться к огню, зная, что он сожжет его дотла.

— Режь меня, когда хочешь сделать больно себя, – хрипло шепчет Гидеон. Наши дыхания становятся тяжелыми. – Режь меня, потому что твоей боли я не переживу.

Наши губы соединяются в мягком, трепетном поцелуе. Мои слезы делают лица мокрыми, оставляя солоноватый привкус на языке. Мы не торопимся. Моя тайна сделала нас незнакомцами. Теперь все, что было между нами, осталось в прошлом, потому что я не была искренна с Гидеоном. До сих пор не говорю ему всего. Когда-нибудь он узнает все и тогда точно откажется от меня. Но пока… пока Гидеон рядом.

Робко обнимаю Гидеона, прижавшись к его груди. Наши губы и языки движутся синхронно, лаская и успокаивая друг друга. Ничто больше не имеет значения. Даже огромная зияющая дыра в моем сердце. Гидеон – мое лекарство, притупляющее боль. Я не могу позволить себе забыть, но я могу дать себе шанс научиться жить.

Гидеон поднимается на ноги, крепко держа меня, и ступает на второй этаж. Мы продолжаем целоваться, когда он заносит меня в мою спальню и кладет на кровать. Мы лежим рядом, целуясь, до самого рассвета. Гидеон помогает мне снять порванное платье и принять душ. Он смывает каждый невидимый след, оставленный Коналом и Ораном за все годы, одевает в пижаму и укладывает обратно в кровать. Сон неумолимо пытается забрать меня в свои объятия.

Мне вдруг становится невыносимо страшно. Гидеон не может спать со мной, это не изменилось. Переплетаю наши пальцы и сквозь дремоту прошу:

— Не уходи.

Гидеон снимает пиджак и рубашку и притягивает меня к себе. Рассветное солнце красиво играет с его каштановыми волосами, создавая золотистые отблески. Вдыхаю его свежий парфюм, смешанный с ароматом его кожи.