Книга Союз, заключенный в Аду, страница 164 – Миранда Эдвардс

Моя удача покидает меня. Вместо нее приходит обжигающая боль в области правой голени.

Вскрикнув, подворачиваю ногу и падаю на куст. Ветки раздирают платье и кожу, и боль пронзает все тело. Горячая кровь стекает вниз по ноге, ссадины горят, и я закрываю глаза из-за того, как мир вокруг начинает кружиться. Слезы и крики так и просятся наружу, но я зажимаю рот рукой, держа их в узде. Наощупь отползаю от злосчастного куста и пытаюсь подняться на ноги. Мне необходимо бежать. Но стоит мне только попробовать наступить на раненую ногу, я падаю обратно. Я как щенок, который провалился под лед и пытается выбраться, хотя даже не умеет плавать.

Звон в ушах слишком громкий, и я поздно улавливаю хруст упавших веток. Открыв глаза, я встречаюсь с насмешливым взглядом Коннала, стоящего в метре от меня. Не спуская с него глаз, упорно ползу дальше и вдруг протыкаю ладонь лежащей на земле корягой. Кожа лопается, по руке распространяется боль, и я взвываю.

— Fraochún, куда же ты? – смеется Коннал. – Я тебя уже нашел.

Коннал за шаг преодолевает расстояние между нами, хватает меня за волосы и поднимает на ноги. Правая нога подгибается от очередного спазма, и струйка крови вновь начинает литься из раны. Коннал тянет меня так сильно, что кажется, он сорвет с меня скальп. Стоя на одной ноге, пытаюсь оттолкнуть его, но за сопротивление получаю кулаком в живот. Коннал ударяет сильно, выбивая из меня весь воздух. Из глаз вылетают звезды, и я, простонав, обмякаю. Все тело ноет, пошевелить даже пальцем кажется невозможным.

Коннал, держа за волосы, тащит меня обратно к дому и кидает у порога. Колени бороздят по деревянной лестнице, коряга, воткнувшаяся в ладонь, обламывается и падает на землю. Я все покрыта кровью и грязью, ногти обломались по корень. Бывало и больнее, но я знаю, что все это лишь прелюдии. Коннал еще не начал исполнять свой план.

Оглядываюсь и замечаю, как один из ирландцев поливает террасу и стены чем-то из металлической канистры. В нос ударяет ядовитый запах керосина, и я шумно вздыхаю. Они собираются поджечь дом. Эйден, которого удерживают трое других мужчин, отчаянно борется и пытается выскользнуть из хватки. Когда он видит, как ирландец берет зажигалку и передает Конналу, Эйден вопит, как раненый зверь.

— Нет! Прошу, не надо! – кричит он, и его голос срывается.

Это дом его матери? Эйден говорил мне, что у него не осталось ничего из ее вещей. Возможно, он не знал о доме раньше. Его чертовы родственники могли присвоить его единственную недвижимость. И последнее напоминание от матери.

Все ирландцы выходят из дома, и я понимаю, что мои родители до сих пор в доме. Разворачиваюсь и ползу по лестнице наверх, чтобы вытащить их. Коннал собирается сжечь их заживо. Нет, нет, нет… ни за что. Мне удается преодолеть лишь три ступени, когда мужчина, обливший керосином дом, со всей силы пинает меня в живот. Падаю обратно на землю, как тряпичная кукла. Горячие слезы льются по лицу. От удара все вокруг немного кружится. Это была моя последняя попытка. Я не могу даже сесть и продолжаю лежать.

Коннал пинает меня в бок. Закашлявшись, сгибаюсь пополам и хватаюсь за ребра.

— Аврора, когда ты уже успокоишься? – раздраженно бормочет он, склонившись надо мной. – Твоя очередь еще не наступила.