Книга Союз, заключенный в Аду, страница 163 – Миранда Эдвардс

— Она была его женой, поганый ты ублюдок! – рявкает Эйден, вдавливая меня в стену.

Глаза Коннала вспыхивают от удовольствия. Я видела такое раньше, и от воспоминаний все внутренности сжимаются. Коннал ненормальный. Он садист, питающийся страхом и гневом окружающих. Ему не столько нравится причинять боль, сколько упиваться ею. Конналу нужно наблюдать за страданиями других, как обычным людям нужно пить, есть и дышать. Он попросту умрет без кровавых зрелищ. Всплеск Эйдена лишь подначивает Коннала, но Эйден слишком ослеплен своей ненавистью, чтобы мыслить трезво.

Коннал отходит в сторону и равнодушно разглядывает труп Владимира и моих родителей.

— Интересно, – бормочет он. – Что же вы тут все задумали?

Коннал подходит к Владимиру и толкает его охладевшее тело.

— Хотя неважно, – он встряхивает головой, от чего рыжие кудри падают на уши. Коннал мог бы показаться милым парнем, если бы не чудовище, прячущееся во взгляде. Коннал рассматривает раны на коленях отца, которые практически перестали кровоточить. – Что бы не натворил мой племянник, он оказал мне услугу.

Отец дергается на диване, но из-за пулевых ранений и наручников он не может встать. Ему приходится смотреть на Коннала снизу вверх. Ненависть, полыхающая в глазах отца, настоящая и яркая. Вся комната буквально пропитана ею, и Коннал питается ею, как самым вкусным яством.

— Только посмей ее тронуть, и я убью тебя! – рычит отец.

Коннал, запрокинув голову назад, заливается смехом. Его люди подражают ему и сипло смеются. Чертовы тараканы.

Гидеон, где же ты? Пожалуйста, ты очень нужен мне.

Мне нужно почувствовать тепло его тела рядом с моим, вкусить его аромат, обнять и никогда не отпускать. Я не призналась ему. Боже, я должна была сказать, как сильно люблю его и хочу стать настоящим членом его семьи. Хочу познакомиться с его племянниками и завести собственных детей. Мне нужна маленькая копия Гидеона. Не сейчас, через несколько лет и тщательной работы с психологами.

— Старик, тебе бы подумать о собственной шкуре для начала, – смеясь, замечает один из ирландцев. Судя по акценту, он недавно в Штатах. – О твоей шлюхе-дочери мы позаботимся, не переживай.

Все люди так сосредоточены на отце, что не видят, как Эйден наклоняется к моему уху и шепчет:

— Я отвлеку их, а ты побежишь, поняла? Беги в лес. Если этот павлин догадался, где мы, то и Гидеон скоро поймет.

Едва заметно киваю. Это не план, а самоубийство. Но лучшего у нас нет. У меня будет только одна попытка. Но прежде чем я рискну своей жизнью, сжимаю ладонь Эйдена, прекрасно осознавая, что это может быть нашим прощанием. На этот раз самым последним. Сколько бы он не натворил, я не буду ненавидеть его, как и родителей. Перевожу взгляд на них, рассматриваю черты их лиц, вспоминая, что они не всегда плакали. У нас были и счастливые моменты.

Эйден дает мне достаточно времени.

— Сейчас! – кидает он и бросается на толпу.

А я бегу так быстро, как только могу. И даже быстрее. Представляю, что Гидеон встретит меня в лесу. Мне нужно лишь немного помочь ему. Я достигаю порога, когда за спиной слышатся выстрелы. Хочу обернуться, все мое естество требует от меня этого, но я упорно продолжаю бежать. Преодолеваю лестницу и бегу к лесу, как и говорил Эйден. Все идет так, как должно, но…