Книга Партизаны, страница 30 – Алистер Маклин

— Боюсь, именно так, – без особой радости согласился Карлос.

— Этот юноша входит в число уполномоченных лиц?

— Нет.

— Вот видишь, фон Караян? Капитан тоже имеет все основания посадить тебя под замок. Джордже, отнеси радиостанции в нашу каюту. Нет, погоди. Это нарушение морского устава. – Он взглянул на Карлоса. – Как думаете…

— У меня в каюте есть вполне подходящий сейф, – сказал Карлос. – Ключ только один.

— Превосходно.

Джордже ушел вместе с понуро тащившимся за ним Михаэлем. По пути они разминулись с Пьетро и двумя матросами. В руке у Пьетро был черный чемоданчик с аптечкой. Открыв аптечку, в которой, похоже, имелось все необходимое, Карлос сделал два укола несчастному Коле. После этого аптечку закрыли и унесли, а вместе с аптечкой – Колу.

— Что ж, – сказал Петерсен, – посмотрим, что там внутри.

Алекс не без усилий открыл водонепроницаемый засов – Джордже запер его на совесть – и направил на дверь ствол пистолета. Джакомо поступил так же, намеренно демонстрируя, что если он на чьей-то стороне, то однозначно не на стороне Алессандро и его банды. Петерсен не стал доставать свой «люгер», он попросту толкнул дверь.

Впрочем, оружие не потребовалось. Четверо в каюте хоть и пребывали в сознании, но пока еще соображали с трудом. Они не кашляли, не отплевывались, по их щекам не текли слезы – они просто находились в состоянии легкой апатии, словно одурманенные наркотиком. Убрав пистолет, Алекс собрал валявшееся на полу оружие, затем тщательно обыскал всех четверых, обнаружил еще два пистолета и четыре неприятного вида ножа. Все это он вышвырнул в коридор.

— Что ж, – с легкой улыбкой на лице сказал Карлос, – похоже, мне не хватило сообразительности. В смысле, если бы вы хотели от них избавиться, вы бы впихнули туда и Колу. Это я упустил. – Он профессионально принюхался. – Закись азота, насколько я понимаю. Или попросту – веселящий газ.

— Не так уж плохо для доктора, – заметил Петерсен. – Я думал, с этим газом имеют дело только дантисты. Закись азота, очищенный вариант. После нее не просыпаешься со слезами, хохоча, распевая песни и дурачась по-всякому. Обычно вообще обходится без последствий – в смысле, ты продолжаешь спать, а после пробуждаешься, как обычно, даже не осознавая, что с тобой случилось нечто из ряда вон выходящее. Кстати, мне говорили, что если непосредственно перед применением газа ты пережил некую травму, пробуждение, как правило, наступает сразу же, как только заканчивается действие газа. И если что-нибудь заполняет твой разум, например угрызения совести, бывает то же самое.

— Странные познания для военного, – удивился Карлос.

— А я странная разновидность военного. Алекс, возьми пистолет, я осмотрюсь.

— Осмотритесь? – Карлос обвел взглядом каюту. Ее обстановку, если вообще применимо такое слово, составляли всего лишь пять узких брезентовых коек, не было даже шкафа для одежды. – Что тут смотреть?

Не удостоив капитана ответом, Петерсен стащил с коек одеяла и выбросил их на палубу. Под ними ничего не было. Подняв один из пяти рюкзаков, он бесцеремонно вывалил его содержимое на койку. Выглядело оно совершенно безобидно. Среди одежды и примитивных туалетных принадлежностей обнаружилось немалое количество боеприпасов, часть россыпью, часть в магазинах, но их Петерсен тоже счел вполне безобидными, потому что ничего иного не ожидал. Во втором рюкзаке было то же самое. Третий был закрыт на замок. Петерсен глянул на Алессандро, с безучастным видом сидевшего на полу. При взгляде на его ничего не выражавшую физиономию стыла кровь в жилах – даже намек на злость был бы предпочтительнее этой его безучастности, но Петерсен был не из тех, кого особо трогало выражение чужого лица.