Книга Партизаны, страница 13 – Алистер Маклин

Начатый им разговор свелся к вопросам, адресованным непосредственно фон Караянам. Потребовалось не так уж много времени, чтобы выяснить, что они, как и предполагал Петерсен, словенцы австрийского происхождения. Они закончили начальную школу в Любляне, среднюю школу в Загребе, а потом Каирский университет.

— Каир? – Джордже попытался завести брови за линию волос. – Каир? Что, во имя всего святого, заманило вас в это культурное захолустье?

— Это было желание наших родителей, – ответил Михаэль, стараясь оставаться холодным и отстраненным, но в его голосе слышались лишь оборонительные нотки.

— Каир! – повторил Джордже, недоверчиво качая головой. – Могу я поинтересоваться, что же вы там изучали?

— Вы задаете слишком много вопросов, – сказал Михаэль.

— Просто любопытно, – объяснил Джордже. – Отеческое любопытство. И конечно же, забота о несчастной молодежи нашей бедной расколотой страны.

Зарина впервые улыбнулась – хоть и едва заметно, но явно давая понять, на что она способна, если попытается.

— Вряд ли все это всерьез вас интересует, господин… э…

— Зови меня Джордже. Откуда ты знаешь, что может меня интересовать? Меня интересует все.

— Мы изучали экономику и политику.

— Боже мой! – Джордже хлопнул ладонью по лбу. Как классический актер он умер бы с голоду, но как актеру любительского театра ему бы не было равных. – Господи, девочка моя, и ты отправилась в Египет, чтобы изучать столь важные вопросы? Неужели вам не хватило всей вашей учебы, чтобы понять, что это беднейшая страна на Ближнем Востоке, что их экономика не просто едва волочит ноги, но пребывает в состоянии полного коллапса, что они должны бесчисленные миллионы фунтов, долларов, любой мыслимой валюты любой мыслимой стране? Вот и вся их экономика. Что касается политики, то они не более чем политический мяч для любой страны, которой захочется поиграть в футбол на их засушливых и бесплодных пустынных землях. – Джордже сделал паузу, возможно восхищаясь собственным красноречием, а может, ожидая ответа. Ответа не последовало, и он снова покачал головой. – И что же, интересно, имели ваши родители против нашего лучшего учебного заведения? Естественно, я имею в виду Белградский университет. – Он снова замолчал, будто размышляя. – Надо признать, у Оксфорда и Кембриджа есть свои плюсы. Как и у Гейдельберга, Сорбонны, Падуи и парочки учебных центров поменьше. Но нет – Белградский университет самый лучший.

Зарина снова едва заметно улыбнулась:

— Похоже, вы много знаете про университеты, господин… э… Джордже.

Вместо того чтобы самодовольно улыбнуться в ответ, Джордже совершил почти невозможное, изобразив крайнюю степень скромности.

— Мне повезло, большая часть моей взрослой жизни была связана с учеными, включая самых выдающихся.

Фон Караяны переглянулись, но промолчали – им вовсе незачем было говорить, что, по их мнению, любая подобного рода связь могла сводиться лишь к роли мальчика на побегушках. Должно быть, они полагали, что он научился своей речевой манере, убирая в аудиториях или прислуживая при кафедре. Джордже не подал виду, будто заметил что-то неподобающее, – собственно, он просто ничего не заметил.

— Что ж, – со всей возможной беспристрастностью продолжал Джордже, – не мое дело судить о вине отцов перед сыновьями или, если на то пошло, матерей перед дочерями. – Внезапно он сменил тему: – Вы, конечно же, роялисты?