Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 50 – Дмитрий Штиль

— Чисто! — крикнул я своим, чувствуя, как адреналин сменяется приступом истерического смеха. — Не стрелять! Тут… цирк с конями.

— Что там, Ланцев⁈ — донеслось от Серова.

Я схватил «диверсанта» за шкирку, как нашкодившего котенка. Он даже не сопротивлялся. Он окоченел настолько, что не мог стоять.

— Вставай, Че Гевара, — буркнул я. — Пошли греться. А то отморозишь себе всё наследство.

В кунге дежурной машины было жарко. Печка гудела, пахло соляркой и мокрой псиной. «Диверсант» сидел на лавке, укутанный в армейское одеяло, и стучал зубами о край алюминиевой кружки с горячим чаем, в который Серов щедро плеснул спирта.

Мы с Юрием Петровичем сидели напротив и разглядывали это чудо природы. Вещдоки лежали на столе: паспорт гражданина Республики Куба, студенческий билет Уральского политехнического института на имя Хуана Карлоса Мендеса и бутылка «Трех семерок».

Плюс карта Свердловской области, выдранная из школьного атласа, где карандашом был проложен маршрут. Прямой, как стрела.

— Ну и что нам с тобой делать, амиго? — спросил Серов, вертя в руках студенческий. — Ты хоть понимаешь, куда залез? Это не Гавана. Тут стреляют.

Кубинец оторвался от кружки. Глаза у него были мокрые.

— Я… я не шпион, товарищ начальник… — выдавил он на вполне сносном русском, хотя акцент был дикий. — Я к Света…

— К какой, к черту, Свете⁈ — взревел Серов. — Ты два периметра прошел! Ты под напряжением прополз! Ты минные поля проскочил! К Свете⁈

— Света… Любовь… — Хуан Карлос всхлипнул. — Она тыкнула пальцем в карту и сказала: «Если любишь — найдешь». Я люблю! Я нашел!

Он попытался гордо выпрямить спину, но судорога снова скрутила его.

— Я на электричке доехал… Потом пешком… Снег глубокий… Холодно… У вас очень холодно, товарищ начальник. На Кубе так не бывает.

— У нас и дураков таких не бывает, — буркнул я. — Хотя нет, вру. Бывают.

Я взял карту. Маршрут был проложен просто гениально в своей тупости. Он шел по азимуту. Иностранец просто взял показанную ему точку и провел к ней линию по линейке. Не зная, что здесь закрытая зона, что здесь колючая проволока, волки и охрана с приказом на поражение.

— Дуракам и влюбленным закон не писан, — философски заметил Серов. — И физика на них не действует.

Он повернулся к кубинцу.

— Света твоя где работает?

— В столовой… Она в Свердловск приезжала, на танцы. Мы танцевали… Она такая… белая, как снег…

— Белая, говоришь? — Серов покачал головой. — Ну, сейчас мы найдем твою Белоснежку.

Светлану нашли быстро. Обычная девчонка, повариха из столовой. Жила в общежитии. Когда за ней приехал «воронок», она решила, что началась война. Её привезли в отдел. В пуховом платке поверх пальто, она вошла в кабинет, трясясь от страха.

И увидела Хуана. Синюшного, замотанного в одеяло, с сопливым носом, но живого.

— Хуанчик⁈ — она ахнула, прикрыв рот ладонью. — Ты⁈

— Света! — кубинец попытался встать, но одеяло запуталось в ногах, и он рухнул на колени. — Я пришел! Я принес цветы… но они умерли…

Это была сцена, достойная Шекспира, если бы Шекспир писал фарс для КГБ. Она бросилась к нему, обнимая, плача, ругая его дураком и идиотом.

Мы с Серовым стояли в углу, чувствуя себя лишними на этом празднике безумия.

— Так, — Серов постучал карандашом по графину. Романтика оборвалась. — Гражданка Иванова. Вы понимаете, что вы натворили?