Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 30 – Дмитрий Штиль

Тогда я всё понял. Синицын не был за рулем. Аварию на мосту исполнил профи. Трюк. Постановка. Значит, отец жив. Его спрятали. КГБ инсценировал его смерть, чтобы обрубить концы.

Серов пошел первым. Пистолет уже в руке — ствол опущен вниз. Я — на полшага сзади, страхуя спину. В центре, под потолком, висел силуэт. Тело «Фантомаса». Шея в петле страховочного троса, неестественно вывернута. Будто репетировал трюк с повешением… и трюк удался слишком хорошо. А рядом, в полумраке, стоял человек. В неприметной куртке с капюшоном. Он не метался. Не паниковал. Он спокойно, методично приводил сцену в порядок. Серов рявкнул так, что эхо ударило по ушам:

— Стоять! Руки!

Человек в капюшоне не обернулся «по-человечески». Он исчез. Не убежал — стек. Падение в сторону, перекат, тень ушла под «Волгу». И сразу — хлопки. Два. Сухих. Четких. Не «бахи» из кино, а плевки профессионала. Лампочка под потолком дзинькнула и погасла. Стекло посыпалось дождем. Темнота стала абсолютной. Серов сработал грамотно — не полез на рожон. Ушел в перекат за верстак. Ответный выстрел — коротко, на вспышку. Я вжался в стену. Мое тело сейчас — мишень. Мое дело — не мешать.

Человек в капюшоне двигался в темноте как кошка. Он стрелял не чтобы убить нас, а чтобы прижать к полу. Шорох слева. Звон упавшего ключа справа — отвлекающий маневр. И скрип задней двери. Секунда — и поток холодного воздуха.

— Уходит! — крикнул Серов, срываясь с места.

Мы выскочили на задний двор. Пустырь. Бетонный забор. Никого. Только качающаяся ветка дерева у забора. Ушел. Растворился. Серов выругался — грязно, зло, с ненавистью человека, у которого добычу вырвали из зубов.

— Сука… — он сплюнул на снег. — Профессионал.

Я вернулся в гараж. Подошел к висящему телу. «Фантомас» был уже не свидетелем. Он был уликой. Очередным звеном, которое срезали. Я не стал его трогать. Опустился на корточки там, где стоял убийца. Посветил зажигалкой. На полу, среди масляных пятен, что-то блеснуло. Стекло. Ампула. Раздавленная подошвой, но донышко уцелело. Я поднял осколок через носовой платок. На стекле — маркировка. Латиница. Цифры. И запах… Тонкий, сладковато-приторный запах эфира, от которого холодеет затылок. Это была не просто зачистка. Это была работа с применением спецсредств. Пентотал? Скополамин? Что-то новее? Сначала он вколол ему «язык», узнал всё, что нужно, а потом подвесил.

Я слышал, как вернулся Серов. Тяжело дыша, он убрал «Макаров» в кобуру.

— Ушел, — бросил он. — Через пути, к товарнякам. Там ищи ветра в поле.

Я протянул ему платок с осколком.

— Товарищ майор. Посмотрите.

Серов глянул. И его лицо изменилось. Исчезла злость погони. Появился страх. Страх человека, который понял масштаб игры.

— СП-117… — прошептал он. — Или аналог. Сыворотка правды.

Он поднял на меня глаза.

— Значит, «Фантомас» успел рассказать. Перед смертью он всё выложил.

— Что «всё»? — спросил я. — Что с Громовым?

Серов молчал пару секунд, переваривая.

— Это не уголовники, Витя. И даже не бандиты. То, как он работал — стрельба на звук, уход, химия… Это спецслужба. Иностранец.

В гараже стало очень холодно. Игра перестала быть детективной. Она стала тайной операцией. Кто-то очень мощный — ЦРУ? Ми-6? — работал в Москве так нагло, не боясь ни милиции, ни КГБ. И теперь этот «кто-то» знал то же, что и мы: Громов жив. И они идут за ним.