Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 29 – Дмитрий Штиль

— Товарищ майор… Смотрите на дверь.

Серов резко повернул голову. Взгляд мутный, тяжелый.

— Ну?

— Ригели, — сказал я тихо, чтобы не слышал участковый. — Замок.

Майор прищурился.

— Смотрите на язычок замка. Он чистый. И косяк не вырван. Если бы дверь была заперта, при таком давлении ее бы вынесло вместе с куском стены, а ригели бы погнуло. Или замок бы остался в косяке. А здесь… Я кивнул на лежащее полотно. — Она была открыта, товарищ майор. В момент взрыва дверь была не на замке.

Серов молчал. Секунду. Две. Он смотрел на дверь так, будто читал на ней приговор. Потом сказал — глухо, одними губами:

— Он сам открыл. Или у него были гости.

— Это не утечка газа, — добил я. — Это зачистка. Классика. Открыли газ, подождали концентрации, кинули «замедлитель» или просто позвонили в дверь, чтобы искра проскочила. Синицына убрали.

Серов медленно повернулся ко мне. В его глазах исчезла муть. Появился лед. Он произнес очень тихо, одними губами:

— «Фантомас».

Череп удивился про себя: «Псевдоним? Позывной? Или кличка из кино?» Наставник резко развернулся, бросил местным, уже не скрывая командного тона:

— Здесь всё оцепляйте. Доклад — по спецсвязи.

Мне рявкнул так, что толпа вздрогнула:

— Ланцев! В машину!

И мы побежали. Не на осмотр. На перехват. Пока цепочка не привела к ключевой цели. Серов влетел в «Волгу» так, будто дверца была не железом, а люком танка. Я — следом. Мотор взревел глухо, утробно. ГАЗ-24 — машина не про спорт. Она про вес. Про инерцию. Про то, что если эта баржа пошла на таран — то держись.

Москва за стеклом летела навстречу: мокрый асфальт, паутина проводов, пузатый автобус с гармошкой, тетки с авоськами, переходящие дорогу так, будто они бессмертные. Серов не «проскакивал». Он проламывал. Взгляд влево-вправо, короткая перегазовка, и машина уходит в паузу встречного потока, пока водители «Жигулей» еще не успели понять, что произошло.

Я смотрел на его руки. Пальцы на руле жили отдельно — жестче, чем обычно. И еще одна деталь: на ходу он расстегнул пиджак. Я увидел, как он поправил что-то под мышкой. Кобура. Не демонстративно. По привычке. Как десантник проверяет кольцо парашюта перед рампой. Это было ясно без слов: мы едем не разговаривать. Мы едем брать. Или убивать.

Вдохнул, заставляя себя говорить ровно:

— Думаете, водителя… сперва раскрутили? Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— И если раскрутили — они узнали про «Фантомаса». Мы опаздываем, Витя.

— Куда мы едем?

— В логово каскадёра.

На секунду в салоне повисла тишина, тяжелее шума мотора. Серов резко срезал угол, машина качнулась, подвеска лязгнула, и за окном мелькнула вывеска: «ГСК „Мосфильм-2“». Гаражный кооператив встретил нас лабиринтом: красный кирпич, ржавое железо ворот, тени и редкие фонари, которые светили так тускло, будто боялись привлечь внимание.

Серов тормознул юзом. Машина еще катилась, а он уже был снаружи. Я выпрыгнул следом. В груди Вити не хватало воздуха — хилое тело интеллигента не поспевало за темпом Черепа. В своем теле я бы уже прыгал через крыши. В этом — приходилось догонять головой. Гаражи были типовые, но одна створка была приоткрыта. Из черной щели тянуло теплым металлом, трансмиссионным маслом и дорогим табаком.

Мы вошли. Это был не гараж. Это было логово каскадера. Мастерская, спортзал и храм, где молятся не Богу, а скорости. Под потолком висели канаты и лонжи. В углу — гора поролоновых матов. На стене — плакаты с Бельмондо: улыбка человека, который падает красиво. На верстаке — инструменты, разложенные не «по порядку», а «по руке». И в центре — «Волга». Сбитая, матовая, лишенная хрома. Уже не машина — снаряд. Каркас безопасности внутри, усиленные стойки, наваренные трубы — скелет монстра.