Книга Время волка, страница 70 – Дж. Сидни Джонс

Уже находясь на Ринге, откуда рукой подать до вокзала, Хартман услышал сирены пожарных машин. А затем мимо него промчался желтый пожарный автомобиль с раздвижной лестницей.

Пронзительный, исполненный ужаса крик поверг Фриду в оцепенение, и лишь мгновение спустя до нее дошло, что это орала она сама. Вопль вырвался у нее непроизвольно, когда ей на голову откуда-то из темноты свалилась огромная, отвратительная крыса и коснулась голым хвостом ее шеи. В лицо девушке пахнуло горячим смрадом, тонкие коготки вцепились в затылок. Радок, обернувшись резко на крик, выронил свечу. Они находились теперь в кромешной тьме. Мерзкая копошащаяся масса напирала на них.

— Кричите еще, черт возьми! – заорал он ей в лицо.

Но девушка не смогла этого сделать: ее голос, равно как и воля, были парализованы страхом. Радок, отбиваясь от крыс руками, задел нечаянно Фриду по лицу. И только тогда она снова издала вопль.

— Да кричите же вы! Кричите, пока я не зажгу свечу!

Обезумев от ужаса, Фрида пыталась сбросить с себя волосатых тварей, взбиравшихся по ее юбке, и при этом орала дурным голосом. Затем вцепилась в отчаянии в пальто Радо-ка. Тот стоял неподвижно, поскольку сейчас он был ее единственной опорой. Наконец ему удалось зажечь другую свечу. Крысы, напуганные пламенем, отступили в темноту, откуда теперь поблескивали выжидающе их красные глазки.

— Возьмите, – сказал Радок, протягивая девушке свечу.

Фрида моментально схватила ее. Видя, что девушка настолько обезволена, что не сможет идти, он поднял ее на руки и поспешил вперед по низкому тоннелю. Никто не носил ее на руках с тех пор, когда отец играл с ней, представляя, будто она – мешок картошки. Фрида, вспомнив о том времени, позволила себе обнять инспектора за шею. Странная вещь, но впервые за многие годы она почувствовала себя в безопасности.

— Ничего страшного, – шептал он ей, словно маленькой. – Все будет хорошо.

И она поверила: ей нужны были именно такие, простые слова. По щекам ее катились горячие слезы, а ведь после смерти отца Фрида не позволяла себе подобной роскоши. Даже когда забрали Вольфа. Что изменится в этой жизни, если ты будешь предаваться печали и плакать? Но сейчас, так долго сдерживаемые, слезы хлынули рекой. И она ощутила давно не испытываемое ею чувство облегчения. Стена отчуждения, возведенная Фридой между собой и миром, рухнула.

Казалось, прошла вечность, полная блаженства, прежде чем он опустил ее на ноги.

— Ну вот и все, – произнес Радок. – Они убежали. Теперь нам нечего бояться.

Он говорил в точности как ее отец. И даже слова были примерно те же. Мужчины совершенно не понимают, что значат слезы для женщин. Спешат успокоить их, вместо того чтобы дать им выплакаться. Мужчинам невдомек, насколько становится легче после того, как отревешься: они боятся слез, как огня. И все же Фриде было приятно сознавать, что он пытается утешить ее, приободрить. И его заботу о себе она воспринимала как подарок.

— Спасибо, мне уже лучше, – сказала Фрида.

— Скоро мы выберемся отсюда.

— Вы уверены? – Фрида не имела ни малейшего представления о том, где они находились.

— Да. Теперь я знаю дорогу, – заверил Радок девушку, и она услышала, как он засмеялся.

Фрида была готова идти за ним куда угодно. Пропали все страхи, исчезли сомнения: рядом был человек, которому можно довериться.