Книга Время волка, страница 4 – Дж. Сидни Джонс

Еще один выстрел. Всего один. Прозвучавший как-то одиноко. Глухо и негромко. Словно его чем-то заглушили или стреляли в громадном пустом концертном зале.

Радок пригнулся, прячась за дверцей автомобиля, хотя и не думал всерьез, что кто-то вдруг выскочит из переулка: уж очень много людей участвовали в операции. Внезапно ему – тому, кто расставил эту хитрую западню и вызвал гестаповцев, – пришла в голову мысль: а что, если этот маленький наглый чех, этот негодяй Цезак, и впрямь вывернет из-за угла на широкую площадь Грабен и откроет огонь, как голливудский ковбой? Черт бы побрал этих проклятых зевак! Ведь он устроит для них такое представление, какого не бывает и в парке развлечений «Пратер». Надо же было допустить подобную оплошность! Ему следовало бы, не мудрствуя лукаво, взять да и оцепить улицу, где проживал его Цезак, и, дождавшись комендантского часа, взять этого чеха посреди ночи прямо из теплой постели. Хороший, безотказный и вселяющий во всех ужас гестаповский прием… Радок был страшно зол. Целый месяц не спускать глаз с этого сукина сына, ходить за ним по пятам, и это при больном-то пальце на ноге! Питаться всухомятку, уплетая жирную колбасу прямо на улице и следя при этом за тем, чтобы капли дождя не попали за воротник, когда он глотал ее. Целый месяц в сырой одежде. И целый месяц ночи без сна… Потому-то Радок и жаждал чего-то большего, чем просто арест этого мерзавца. Боже, он же мог взять этого Цезака в первый же день наблюдения за ним, когда тот продавал куриные яйца в чертовом «Пратере». Чех расхваливал их так, будто то были крупные жемчужины, а не самый что ни на есть обычный продукт, который достал он на провонявшей свиным навозом ферме в Бургенланде.

«Приготовься на всякий случай к наихудшему варианту, – приказал себе Радок. – Представь, что один из них ускользнул из сети. Брать его здесь, в этом оживленном месте, нельзя. На Браунерштрассе преступник выйдет, если вообще он выйдет, тем же путем, что и Хинкле. Вот там-то его и надо схватить, выскочив неожиданно из ближайшего подъезда или какого другого укрытия между расположенным на углу музыкальным магазином и салоном модной мужской одежды в квартале от него. И брать его ты должен сам, поскольку это тобою продумана вся операция и, следовательно, ты и в ответе за все. Не дай бог, если противнику удастся удрать! А посему будь добр расстаться с „мерседесом“, с толстыми стальными дверцами и отправиться на Браунерштрассе, чтобы перехватить там Цезака или кого-то еще, если тот попытается прорваться на главную улицу».

Но едва Радок отошел от машины, как услышал, что кто-то бежит в его направлении. Было темно, как в преисподней, и он смог различить лишь чей-то быстро приближавшийся к нему силуэт. Кнопка кобуры вмиг расстегнулась. Рукоятка пистолета привычно легла в ладонь. Уверенно и твердо держа оружие в вытянутой вперед руке, Радок решил стрелять этому подонку прямо в грудь, представлявшую собой крупную мишень. В ноги целить он не будет, поскольку не желал промахнуться, ведя огонь по бегущему человеку. Он непременно должен поразить преступника. Попасть в него, несмотря на темноту. И на привкус страха во рту и спазмы в животе. Хотя стояла холодная ночь, по его щеке скользили струйкой капельки пота.