Книга Время волка, страница 161 – Дж. Сидни Джонс

— Вы дурак! – вопил Бельхафен сквозь помехи на линии. – Как могли вы допустить, что он снова улизнул? Вы что, не понимаете значения этой операции? Или не сознаете, сколь важны эти бумаги? Вы типичный для Вены болван! Итак, что еще должны мы с вами сделать, кроме того, что выгнать со службы?

Впрочем, этот вопрос прозвучал риторически.

У Краля засосало под ложечкой при мысли об отставке и ожидающем его позоре. Он уже распрощался с мечтой о теплой, красивой вилле в Пенцинге. И как сможет он смотреть после всего этого в лицо своей маман?

— Мы возьмем его, – ответил Краль. – Это лишь вопрос времени.

— Мы слышали это уже от вас два дня назад. Ваши слова, подполковник, быстро обесцениваются у нас здесь, в Берлине.

Бельхафен сделал издевательское ударение на слове «подполковник», желая подчеркнуть, что провал Краля делает разрыв между ними столь же большим, как расстояние между Веной и Берлином.

Как только оберштурмбаннфюрер повесил трубку, в дверях кабинета появился Хартман и с довольным видом доложил, что «юнкерс» готов и ждет их в аэропорту Швехат, а пограничные патрули на перевале Бреннер предупреждены обо всем. Если горничная ничего не напутала и не солгала, рассказывая им о подслушанном ею разговоре, то Радок и Лассен направятся именно туда.

Кралю нелегко было обходиться без правой руки, покоившейся на перевязи. Неловко помогая себе только левой рукой, он с трудом поднялся с кресла. Хартман спокойно стоял у двери, с легкой улыбкой наблюдая за подполковником.

«Что я терплю его? – подумал Краль. – А впрочем, он не задержится здесь долго. Один только шаг в сторону, и я быстренько препровожу его в блок пыток при Дворце Правосудия».

Однако подполковнику так и не удалось успокоить себя. Он относил эту полуулыбку Хартмана к оценке своих действий сегодня утром, якобы в результате которых эта старая корова застрелилась. А ведь вышло все не так уж плохо: ее самоубийство освободило налогоплательщиков от длительного и надоедливого процесса, в результате которого ее все равно бы казнили.

«Ну и наглый же ты подонок, Хартман! – вновь погрузился в свои мысли Краль. – Всего несколько часов назад крутился передо мною, готовый продать кого угодно за свою свободу. И продал-таки. Продал свою любовницу, как эта горничная продала фрау фон Траттен». Правда, любовница Хартмана успела уже досадить ему, вот в чем ирония. А лейтенанта придется все же терпеть.

Краль и не собирался никогда убирать его. Хотя… Вот если бы Радока схватили в поезде в Винер-Нейштадте и помощь Хартмана была бы сейчас не нужна, то такой соблазн, возможно, и возник бы. В сложившейся же обстановке Краль нуждался в каждом опытном оперативнике. И разговор с Бельхафеном лишь подтверждал это.

— Убери эту мерзкую ухмылку! – не выдержал оберштурмбаннфюрер.

Хартман искоса взглянул на него.

— Извините… подполковник!

Длинная пауза между двумя этими словами должна была выразить недовольство Хартмана, но затягивать ее слишком было нельзя, чтобы не дать Кралю лишний повод для разноса.

— Ну, поедем к самолету, лейтенант.

Выходя из кабинета, Краль потерял равновесие и задел плечом стену. Хартман протянул ему руку, чтобы помочь, как делают это, переводя слепого через улицу на оживленном перекрестке.

— Я отлично справляюсь сам, лейтенант!