Книга Время волка, страница 104 – Дж. Сидни Джонс

Горничная продолжала смотреть на него.

— Я ненадолго, – сказал он и, отодвинув ее в сторону, направился к лестнице.

Он совсем забыл, что в газетах писали, что похороны генерала назначены на сегодня.

Из горла горничной вырвался звук, похожий на рычание: она защищала свою хозяйку, защищала свою работу, защищала, наконец, себя.

В прихожей и гостиной все было перевернуто вверх дном. Фрау он нашел в спальне.

Когда он вошел, фрау фон Траттен повернулась к нему лицом. Она была в черном шелковом платье со стоячим воротником, на шее висела нитка жемчуга.

— Это они были здесь? – спросил он, глядя на валяющиеся на полу вокруг туалетного столика флакончики с духами.

— И ты еще спрашиваешь? – ответила она холодно. – Я полагаю, это ты навел их на нас.

Он закачал отрицательно головой, чувствуя, как в груди у него нарастает гнев.

— Они разыскивают меня, – произнес он и похлопал себя по карману. – Ищут вот это – документы, которые ваш муж пытался переправить за рубеж. Вы что-нибудь знаете о них?

Она повернулась к нему спиной, чтобы посмотреться в зеркало на туалетном столике и поправить жемчужное ожерелье. В зеркале ей было видно отражение его лица.

— Август не втягивал меня в такие дела. – Она снова обернулась к нему, держа все еще руки на ожерелье. Короткая нитка жемчуга, ничего показного у фрау фон Траттен. Складка кожи под подбородком, касавшаяся воротника черного платья, напомнила ему о ее возрасте. – Значит, они искали эти бумаги?

— Да. Он полагал, что их во что бы то ни стало надо вывезти из рейха. И я с ним полностью согласен.

Он смотрел ей прямо в глаза. Молчание длилось целую минуту. Из соседней комнаты слышался скрип паркета под ногами томившейся там в ожидании горничной.

— А мне какое до них дело? – произнесла она наконец. – Из-за этих бумаг убили Августа. Убили в какой-то дурацкой шпионской разборке. Он был слишком стар, чтобы играть в подобные игры, Паганини… Так чего же ты хочешь от меня?

— Помощи.

Она фыркнула. Впервые за все то время, что знал он фрау, она позволила себе столь неэлегантную форму выражения своих чувств.

— Чтобы я так же, как и он, была убита? – молвила она. – Ты не должен был сюда приходить. Порядочный человек не стал бы подвергать меня риску. Но я совсем забыла, сколь отвратительно вел ты себя в прошлом.

Это и возмутило, и рассердило его. Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул.

— Черт побери, вы что, не понимаете, что ваша жизнь уже прошла? И жизнь прошла не только для вас, но для всех нас! Они убивают евреев! Это-то вы знаете? Они совершают их массовое убийство!

Она заткнула руками уши.

— Ложь! – выкрикнула она.

— Нет, не ложь! У меня есть доказательства. Те самые, что были у вашего мужа. Из-за них-то он и погиб. Мы должны воспрепятствовать этому, а в нашем распоряжении всего несколько дней.

Он сказал «мы». Сознательно ли произнес он это слово? Не следует ли ему более реалистично оценивать обстановку? Он же рискует жизнью ради этих документов. Чего же больше?

Он тряхнул ее еще раз.

— Вы понимаете?

— Ты хочешь уничтожить нас. Низвести нас до своего уровня. Августа, старого человека, ввели в заблуждение. Он не должен был оставлять меня одну и без всякой защиты.

— Мы все одиноки. Рождаемся одинокими и такими же умираем. Но мы не должны жить в одиночестве. Мы должны доверять друг другу. Это и есть то, что отличает нас от диких животных.