Книга Время волка, страница 103 – Дж. Сидни Джонс

Возвратился отец Майер – уже не в церковном облачении, а в поношенном простеньком костюме и с плохо завязанным галстуком. Она никогда не видела его без белого священнического воротничка, и в этой одежде он показался ей жалким.

Хартман потянул Фриду за руку:

— Пора уходить.

Отец Майер, обратив на них увлажненный взор, благословил их:

— До встречи, дети мои! Идите с Богом!

— Спасибо, святой отец! – непроизвольно прошептала она в ответ, вспомнив поучения матери.

Под сводами пустой церкви прозвучали ее с Хартманом шаги. Громко и звонко. Она крепко держала Вольфа за руку. Но тот вдруг остановился.

— Минуту, – промолвил он. – Нам надо договориться с падре, как мы снова увидимся с ним.

«О, конечно! – подумала она. – Выходит, не все потеряно. Раз он собирается договориться с отцом Майером о встрече, значит, можно еще на что-то надеяться».

— Подожди меня здесь, – попросил ее Хартман.

Она, кивнув в знак согласия, осталась стоять, сложив молитвенно перед собой руки, как и положено это в церкви. Хартман же пошел обратно в ризницу, и, прежде чем он закрыл за собой дверь, Фрида успела заметить удивленное выражение лица отца Майера. Вольфа не было долго. Отсчитывая время по ударам сердца, она чувствовала себя одинокой и неприкаянной. Снова какие-то тайны. О чем говорят они там столько времени? Наверное, не только о предстоящей встрече в Вальдвиртеле. Ей не нравилось, что от нее что-то скрывают.

Наконец Хартман вышел, широко улыбаясь ей. Она думала, что падре пошлет ей из двери прощальный привет, но священника не было видно.

— Теперь поспешим, – сказал Хартман, беря ее руку.

Его рука была холодна как лед.

Радок трижды обошел вокруг виллы, постоянно сужая круг. Он хотел убедиться, что за нею не наблюдают. В этом несовершенном мире даже охотники допускают порою ошибки. Спасибо за это Господу Богу или кому-то еще.

За виллой никто не наблюдал. Птички мирно сидели на деревьях, между двойными окнами росли бегонии. Старый кривоногий отставник мыл довоенный «даймлер». Не было ни полиции, ни СС, ни гестапо. Возле дверей не мелькали чьи бы то ни было тени. Вроде бы все безопасно. И все же, на всякий случай, Радок еще дважды прошелся по улице – по той и другой ее стороне, и только после этого решился подойти к дому номер сто восемьдесят шесть – его бывшему дому – и позвонить в дверь. Это – единственное место, которое у него еще оставалось. А фрау фон Траттен – единственный близкий ему человек во всем мире. Больше ему некуда идти. Хотя он не беспомощен, но в помощи нуждается.

Горничная не спешила открывать дверь. Радок еще дважды нажал на кнопку звонка. Несмотря на холод, он вспотел, оглядываясь через плечо на проносившиеся мимо автомобили. Ведь можно нарваться и на патруль, разъезжающий в машине по вверенной ему территории. Такое случается.

«Открывай же дверь, будь ты проклята!»

И вот она открылась. Усики у горничной стали еще заметнее. Наверное, у нее не было времени выщипывать их.

— Она одевается, – заявила горничная, не здороваясь. – Скоро мы уезжаем на похороны.

Ее лицо выражало недоверие и враждебность. «Может, она думает, что это я привел сюда команду Краля вчера? – мелькнуло у него в голове. – Нетрудно представить, в какой манере задавали свои вопросы эти молодчики из СД. Разве Фрида не говорила, что видела, как сюда заявился сам Краль? Фрида!.. Не упоминай больше этого имени! Произнеси пятьдесят раз: „Аве Мария!“, а затем, но уже сто раз, – заклинание: не верь женщинам! Не верь женщинам! Не верь женщинам!.. Фрида – сыщик!.. Фрида – двойной агент!.. Фрида – предательница!»