Книга Падение.live, страница 96 – Ирина Логарт

— Как вам вечеринка? Нравится?

Большинство гостей захлопали, выражая облегчение и одобрение, кто-то залихвацки свистнул, некоторые девушки задорно крикнули свое “Да”, как будто оно действительно тут кому-то нужно. Некоторые пока предусмотрительно сохранили скептический прищур.

— Отлично. Наверно и кости нам перемыть успели за эти два дня, да?

Он сделал совсем небольшую паузу, позволяя людям смеяться и хлопать дальше, думая, что это шутка, а затем добавил уже совсем другим тоном:

— Вы же только за этим сюда и приехали, не так ли? За новой порцией сплетен. Скандальных, горячих, шокирующих. Из первых уст. Для ваших бесценных шоу, блогов, журналов — всего того осточертевшего дерьма, которое вы жрете сами и которым вы пичкаете всех вокруг.

По залу прокатился недовольный рокот, а по моей спине прокатился ощутимый холодок. Шепот, чьи-то усмешки, громкое фырканье, обрывки резких фраз — гул медленно и угрожающе нарастал. Я непроизвольно сжала его руку крепче, пытаясь остановить, чтобы этот сумасшедший ни задумал. Возможно, нам стоило порепетировать… Почувствовав мою легкую панику он улыбнулся и повернул ко мне лицо. Видимо, в аду сегодня выходной и все разгулявшиеся черти сейчас смотрели прямо на меня, его глазами. Этого взгляда мне хватило, чтобы понять — он не сошел с ума, он знал, что делает. Он хотел этого. Я впервые увидела, что он жаждет чего-то так сильно. Получив мою молчаливую поддержку, он повернулся обратно к нашим зрителям и бросив взгляд на сжатые от злости скулы главреда крупнейшего “желтого” журнала о звездах — Антона Фрея, невинно поинтересовался:

— Есть возражения? Может, есть желание подойти и высказать их вслух?

Мужчина вздернул подбородок, сверля нас угрожающим взглядом. Очевидно, он уже планировал, как исключит наши рожи из своих будущих выпусков. И очевидно, что так откровенно злить его не стоило. Не то, чтобы его издание имело большой вес, но сам он имел довольно большие связи. И если у Фаера нет в кармане плана, как вытащить нас из ямы, в которую он только что сам же и закопал, утром нас будут ждать крупные неприятности. Фрей сделал медленный шаг вперед, но Фаер предупреждающе поднял палец вверх, как будто только этого и ждал:

— Только советую быть аккуратнее в выражениях, потому что мы как раз хотели вам подкинуть то, что вы так сильно любите, — он коснулся губами микрофона и прошептал почти по слогам, сверкая глазами в полумраке, как сам дьявол, — Сенсацию.

Толпа смолкла, руки потянулись к телефонам — даже у тех, кто до сих пор смотрел на нас с откровенной враждебностью и легким презрением. Сенсация — это сенсация, и поэтому все взгляды устремились на нас, метаясь между ним и мной. Уверена, что слова о том, что они потребляют дерьмо на завтрак, обед и ужин уже напрочь забыты. Фрей, не успев сделать и полшага, тоже остановился. Холодная, расчетливая ярость в его взгляде в ту же чертову наносекунду — как по взмаху волшебной палочки, сменилась жадностью: глаза заблестели, а в голове явно закрутилась мысль о том, как ему успеть стать первым, кто опубликует эту самую сенсацию. Фаер больше не был для него дерзкой, зарвавшейся звездой — он стал его ярким заголовком.

Вот бы отрубить на час-другой мобильную связь. Я бы посмотрела, как они тут все забегают.