Книга Под кожей, страница 201 – Ника Коваль

Но глядя в её глаза, я понял одну простую вещь. Самую страшную. Я не смогу её оставить. Не потому, что обещал. А потому, что если я уйду и с ней что-то случится, пока меня не будет… Я не переживу этого. Я не вынесу ещё одного ожидания в пустой комнате, ещё одного запаха чужой крови и бессилия.

Моя рука развернулась и накрыла её холодные пальцы. Грубо. Твердо.

— Лука, – начал я, и голос мой звучал чужим, натянутым как струна. – Связался со мной. Он взял Алис.

Эффект был мгновенным, как удар ножом под рёбра. Вся кровь отхлынула с её лица. Дыхание остановилось. Глаза, секунду назад искавшие ответы, остекленели от чистого, первобытного ужаса. Не за себя. За подругу. Это был тот самый страх, который я видел в переулке. Страх беспомощного свидетеля. Страх маленькой девочки, снова оказавшейся в пожирающем её кошмаре.

— Нет… – вырвалось у неё хриплым шёпотом. – Нет, нет, нет…

Она попыталась сорваться с кровати, но её тело, слабое и измотанное, не слушалось. Она просто замерла, судорожно сжимая мою руку, её ногти впивались мне в кожу.

— Он хочет встречи, – продолжал я, выжигая слова, как раскалённым железом. Чем быстрее, тем меньше ей придётся мучиться в неведении. – Он хочет, чтобы ты пришла. Чтобы мы пришли.

Её взгляд, полный слёз и паники, впился в меня.

— Тогда веди меня! Что мы стоим?! – в её голосе прозвучала истерика, граничащая с отчаянием.

— Он убьет тебя, Эмма, – произнёс я с ледяной, неумолимой прямотой. – Он не для того всё это затеял, чтобы просто поговорить. Это ловушка. И Алис – приманка.

— НО Я НЕ МОГУ ОСТАВИТЬ ЕЁ ТАМ! – крикнула она, и этот крик сорвался с рыданием. Слёзы градом потекли по её щекам, смывая остатки сна и надежды. – Она… она всё для меня! Она одна была со мной! Я не могу… не могу снова просто сидеть и ждать, пока кого-то убьют!

Она билась в моих руках, слабая, но отчаянная, как птица в клетке. И в этом её безумии была та самая сила, которая привлекла меня с самого начала. Глупое, самоубийственное человеческое мужество. Я обнял её обеими руками, заключив в железные объятия, чтобы удержать её на месте. Каждый её вскрик, каждый всхлип причинял жгучую боль в груди.

— Мы должны её спасти, Крис. Я не прощу себе, если она…она…

Я резко встал, всё ещё держа её за руку, и наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Ты хочешь её спасти? – спросил я, и в моём голосе не осталось ничего, кроме холодной стали. – Тогда слушай и запоминай. Ты не будешь «просто сидеть». Но ты и не будешь идти туда как жертва. Поняла? Он хочет тебя видеть? Хорошо. Он тебя увидит. Но на моих условиях. По моим правилам. И если ты сделаешь один неверный шаг, я вытащу тебя оттуда, даже если мне придётся переломать тебе кости. Потому что мёртвая ты ей не поможешь. Живая, сломленная – тоже. Ты должна быть холоднее льда. Ты должна стать тем, кого он не ждёт. Поняла?

Она смотрела на меня, всхлипывая, слёзы текли по её лицу, но в её глазах сквозь панику медленно, мучительно проступало понимание. Не согласие. Нет. Слишком рано для согласия. Но осознание. Осознание того, что у неё нет другого выбора. Что я – её единственный шанс, каким бы уродливым и опасным он ни был.

Она кивнула. Судорожно. Один раз.

— Хорошо, – выдохнула она. – Что… что делать?

Я отпустил её руку и выпрямился, доставая второй телефон из внутреннего кармана.