Книга Под кожей, страница 196 – Ника Коваль

Осборн побледнел так, что его лицо почти слилось с белизной рубашки Даниила. Он облизнул пересохшие губы.

— Что… что вы хотите от меня?

Кайл выдохнул дым и щелчком отправил окурок в пепельницу.

— Первое: полный список. Всех, с кем у тебя были «договоренности». Имена, должности, суммы, компромат. Не копии. Оригиналы.

— Второе, – продолжил я, вставая. Мой стул с резким скрипом отъехал назад. Я медленно обошел стол, приближаясь к нему. Каждый мой шаг отдавался гулко в гробовой тишине. – Ты свяжешься с каждым из них. Лично. И объяснишь, что теперь твои долги – их долги. Что паутина, которую ты плел для своей защиты, теперь опутает их. И что единственный способ не быть публично растерзанными этой паутиной – это помочь нам оборвать главную нить. Ниточку по имени Лука Морсбрингер.

Я остановился в полуметре от него. Запах его страха был теперь осязаем – терпкий, кислый, с примесью дорогого одеколона, который не мог перебить вонь испарины.

— Ты будешь нашим рупором, Осборн. Нашим щитом и нашим кинжалом. И если ты хоть раз дрогнешь, попытаешься предупредить Луку или просто будешь работать спустя рукава… – Я наклонился к самому его уху, понизив голос до интимного смертоносного шепота, который слышали только он и, возможно, напрягшийся Даниил. – …то я заберу у тебя то, что ты украл у всех своих жертв. Не жизнь. Нет. Жизнь – это слишком быстро. Я заберу у тебя иллюзию контроля. И сделаю это в том самом подвале, о котором ты думаешь. Только инструменты будут мои. И я, в отличие от Луки, не художник. Я – разрушитель. И мне плевать на эстетику. Понял?

От моего дыхания он вздрогнул всем телом, будто от удара током. Кивок его головы был судорожным, почти неконтролируемым.

— Да… Да… Я… я сделаю всё. Всё, что скажете.

— Отлично, – я выпрямился, отступив назад. Вкус ярости во рту немного притупился, сменившись холодным металлическим удовлетворением. Это был не конец. Это было начало конца для него. И каждый его шаг отныне будет шагом к собственной погибели. И он это знает. – Кайл даст тебе инструкции.

Я повернулся к Даниилу. Его лицо было нечитаемо, но в глазах плескалось что-то сложное – уважение, смешанное с опасением.

— Если он хоть чихнет неправильно, я с вас шкуру сдеру. И мне плевать, кто твой папаша и сколько у тебя людей, Андрапов. Мы теперь в одной лодке, и только попробуй пойти против нашего договора.

Глаза Даниила сузились, прожигая меня взглядом. Губы сомкнулись в тонкую линию, но потом растеклись в едва заметной ухмылке.

— Неужели вы даже не познакомите нас с главной героиней нашей драмы, Блэк? Я очень хотел бы встретиться с известной Эммой Грей, она разве не здесь?

Мои кулаки сжимаются до побеления костяшек. Спокойно, Крис. Просто заткни этого урода, и дело с концом.

— Она – не ваша забота. Лучше займитесь своим делом, пока я не прирезал вас всех к чертям собачьим.

— Ой, ну что вы. А я так надеялся увидеть теперь всеми известную Эмму, говорят, у неё поразительная способность замирать на месте от страха, правда? Красота у неё необыкновенная, жаль только, что толку от этого мало.

Как. Этот. Ублюдок. Смеет. Блядь.

Глаза застилает красная пелена, дыхание учащается, скрываясь с губ прерывистыми клубками. Всё моё тело теперь готово к атаке, как никогда прежде. Рука сжимает рукоятку ножа с такой силой, что кажется, она вот-вот треснет.