Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 28 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Стержень навязчивой фантазии подростка легко угадывается: уж слишком волнуют и сегодня нашего рассказчика с ним, этим стержнем, связанные обстоятельства. Раз за разом представлял он себе, как женщина подходит к нему, как она касается рукой его члена и, то оттягивая крайнюю плоть пальцами, то вновь отпуская её, доводит его до оргазма. Кто эта женщина, Муханкин не конкретизирует, и тут возможно несколько альтернативных объяснений. Быть может, женская фигура деперсонализирована и ему безразлично, какой именно носительнице женского начала отведена эта функция. Впрочем, он мог варьировать образы героинь своих видений, действительно помещая в них поочередно различных сотрудниц спецшколы. Наконец, любой профессиональный психоаналитик мог бы заподозрить и возможность помещения материнской фигуры в контекст этого эротического действа, тем более, что в связи с ним возникает мотив наказания.

Возможно, наказания, упоминаемые в рассказе, действительно имели место, только обусловлены они были несколько иными обстоятельствами. Ведь не зря Муханкин ссылается на случаи, когда «воспитанников ловили за онанизмом». Не исключено, что во время мытья обычно происходила групповая мастурбация подростков, которые совмещали получение доступного им удовольствия с бунтом против правил. Еще более вероятно, что сам Муханкин демонстративно предавался мастурбации, привлекая к себе внимание сотрудниц спецшколы, и все это свидетельствует о начале формирования у него эксгибиционистских наклонностей, то есть стремления к использованию самообнажения и обращения к мастурбированию на глазах у женщин как к средству достижения сексуальной разрядки. Возможно, именно в спецшколе подросток Муханкин открыл для себя эксгибиционистскую мастурбацию и почувствовал к ней вкус.

Таким образом, взглянув на описанный эпизод под специфическим углом зрения, мы получаем возможность истолковать его не столько в социально-критическом, сколько в сексопатологическом ключе.

Самое удивительное — и это говорит о степени значимости «банной фантазии» для Владимира, — что в первой серии «Мемуаров» мы обнаруживаем еще один эпизод, отчасти повторяющий предшествующий, но содержащий некоторые новые важные в смысловом плане детали. Речь в нем идёт о молодых практикантках, присутствующих якобы при процедуре мытья.

Я не переносил органически, когда в предбаннике в банный день собиралась толпа этих молодух и пялила глаза на нас, голых, с обросшими волосами, с уже что-то представляющими членами. Я-то что, а вот у некоторых пацанов член был немного выше колен, и если бы дать попробовать им, то мало не показалось бы. И тоже, как те, кто работал в школе, так и деваха потрет тело на выходе из бани у тебя в разных местах, не катается ли грязь, не осталась ли опрелость на головке члена, отодвигает двумя пальчиками шкурку, а ты стоишь как баран и ничего сделать не можешь. Тут же и медичка, и прачка, и раздатчица белья в окне торчит, глаза таращит.

Я хоть и бесился, но совесть начинала тухнуть и чувства переходить из одного состояния в другое. Хотелось всех их раздеть и посмотреть, как они при нас будут мыться, или в туалет ходить, или бежать в одних трусиках утром на зарядку. Хотелось тоже потереть их по телу рукой и между ног, так сказать, проверить на грязь, не катается ли по телу, и раздвинуть ноги, и проверить, не заросла ли щель их половая. Были, конечно, и такие дамы, которые в баню не заходили, наверное, понимали, что нет такой необходимости еще туда лезть и что есть на то медичка, а может, человеческие понятия не позволяли. Как говорится, не место красит человека, а человек место.