Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 25 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Вторая элита в колонии — воры. Их меньше. Один вор зоны и в каждом отряде по вору отряда. Редко по два. На производстве они, как и роги, не работали, в каждом отряде по несколько шустряков. Они подворовывали. Кандидаты на вора отряда.

Актив с ворами жили дружно. Между собой кентовалисъ — почти все земляки. Актив и воры в основном местные, из Челябинской области. Неместному без поддержки трудно пробиться наверх.

Начальство на воров смотрело сквозь пальцы. Прижать не могло, авторитет у воров выше рогов, и потому начальство, боясь массовых беспорядков, или, как говорили, анархии, заигрывало с ними. Стоит ворам подать клич: бей актив! — и устремиться на рогов, как больше половины колонии пойдет за ними и даже многие активисты примкнут к ворам. Актив сомнут, и в зоне начнется анархия. Но и воры помогали в колонии наводить порядок. Своим авторитетом. Чтобы лучше жилось.

Хотя, как мы видим, некоторые конкретные особенности неформального устройства иные, но принцип вырисовывается такой же, как и в «Мемуарах» Муханкина. Кроме того, повествование последнего — это история непрерывных жесточайших избиений. Каждый бьет каждого «как собаку». Из десятков избиений складывается жизненный опыт, познается порядок, неписаный закон.

История героя романа «Одлян, или Воздух свободы», парня по кличке Хитрый Глаз, складывается из множества подобных эпизодов:

В колонии кулаками не били, чтоб на лице не было синяков, а ставили так называемые моргушки. Сила удара та же, что и кулаком, но на лице никакого следа. Удар был сильный. Хитрый Глаз получил первую моргушку. В голове помутилось.

<..>

Тогда бугор залепил Хитрому Глазу две моргушки подряд. Но бил уже не по щеке, а по вискам. Хитрый Глаз на секунду-другую потерял сознание, но не упал. В зоне знали, как бить, и били с перерывом, чтоб пацан не потерял сознание.

<..>

Он похлопал его по щеке и с силой ударил. Помогальник бил слабее, чем бугор, ставить моргушки еще не научился, да и силы меньше.

<..>

Опытный рог или вор со второго или третьего удара по груди вырубали парня. Но у помогальника удары не отработаны и он тренировался на Хитром Глазе.

<..>

Пять дней дуплил помогальник Хитрого Глаза. Иногда бугор помогал, иногда рог отряда санитаров. Дуплили не жалея. Ставили моргушки, били по груди.

<..>

Помогальник ребром ладони ударил по почкам. От резкой боли Хитрый Глаз нагнулся. Дождавшись, пока боль прошла, помогальник повторил удар.

А вот маленький штрих из романа, позволяющий нам дополнительно уточнить неформальный статус Муханкина:

В спальне жили около тридцати человек, а пол мыли только семь. Остальные: вор отряда, рог отряда, помрог, бугор, помогальник, разные там роги и просто шустряки пол не мыли. Вот и хотели бугор с помогалъником бросить Хитрого Глаза на полы. Восьмым будет.

Текст «Одляна» написан гораздо более уверенной рукой, чем муханкинские «Мемуары». Впрочем, он писался с установкой на публикацию, что не могло не сказаться на тщательности работы автора. К тому же личностные свойства писателя, видимо, резко иные, чем у нашего повествователя. Не забудем, что роман, конечно же, прошёл серьезную редактуру. И все же иной раз ловишь себя на мысли о том, что есть что-то из ряда вон выходящее в том, что написанные серийным убийцей и закоренелым преступником «Мемуары» вообще могут сравниваться с добившимся общественного признания романом. И это — тоже одна из граней «феномена Муханкина».