Книга Пионерская клятва на крови, страница 113 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Однажды Паша все-таки решился: не стал прятаться, показался отцу на глаза – двинулся навстречу, когда тот направлялся к машине, уставился ему прямо в лицо.

Отец его заметил, скользнул озадаченным взглядом, сосредоточенно свел брови. У Паши замерло сердце, под ложечкой засосало и кожа покрылась мурашками. Представилось, что отец сейчас сам узнает его, поймет, догадается как-то, но… взглядом все и закончилось. Да и сам Паша в последний момент незаметно вильнул в сторону, судорожно сглотнул приготовленное «Здравствуйте».

Ну, потому что, даже если бы он поздоровался, дальше-то что? Заявить «Егор Олегович, я ваш сын. Просто вам обо мне не сказали. Мама не захотела, чтобы вы знали. А я хочу. Вот и пришел. Любите и жалуйте»? Да отец бы сразу подумал, что Паша обычный мошенник или попрошайка. Не поверил бы, посмеялся бы или разозлился и оттолкнул.

Паша и сам бы так поступил. Но сдаваться он не собирался. И для начала решил сделать все, чтобы отец убедился: Паша не какой-нибудь бедный родственник, он действительно достоин уважения и внимания. Отец тоже может им гордиться и точно не разочаруется, приняв в семью.

Паша никогда не отступал от своей цели. Даже в мелочах. Вот и в лагере сразу вызвался в председатели совета отряда. И никто не возразил: ни ребята, ни воспитательница с вожатым – проголосовали за единогласно.

Хотя, если говорить совсем уж откровенно, дело было не только в том, чтобы впечатлить отца. Паше и самому всегда нравилось, когда его слушали, когда подчинялись, нравилось быть первым и главным. И это лишний раз свидетельствовало, насколько он похож на родителя. Тот ведь тоже занимал руководящий пост.

Правда, обязанности председателя совета отряда оказались довольно формальными: строить и вести ребят на линейку, каждый раз повторять один и тот же рапорт, сидеть на заседаниях совета дружины, ничего не решая, а только выслушивая, что на ближайший день намечено по заранее утвержденному плану мероприятий.

Скучно, и вообще полная ерунда. Тем более никто ни разу не воспротивился и не возразил, все послушно соблюдали установленный порядок – привыкли, а лагерный порядок и вовсе был не в тягость. Еще и выглядело это красиво и значительно: открывающие и завершающие день линейки, особенно торжественные, взмывающий вверх и трепещущий на ветру красный флаг.

Везде и всегда существовали какие-то правила. Без них никак. Хотя иногда так и подмывало бросить им вызов, но не потому, что они воспринимались бессмысленными или излишне ограничивающими. Просто хотелось проверить, насколько у тебя хватит смелости и дерзости, и представить себя особенным человеком, для которого не существовало пределов и запретов.

Вот Паша и придумал эти ночные вылазки за территорию, а Серега Горельников и Мотя с радостью его поддержали. Мотя даже показал хорошее место в лесу рядом с озером, где можно разжечь костер и искупаться. Он помнил его с прошлых смен. А однажды за ними увязался еще и Генка Белянкин.

Они заметили его, крадущегося следом, довольно быстро, но виду не подали. Стало просто интересно, долго ли тот выдержит и что сделает дальше. И про испытания Паша придумал на лету, больше для себя, решив проверить, сможет ли уговорить Генку совершить то, на что этот трус и слюнтяй никогда бы не согласился.