Книга Пионерская клятва на крови, страница 116 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Серега перебрался с тумбочки на подоконник, протянул восторженно, едва не вываливаясь из окна:

— Бли-ин! Я тоже хочу. С ними.

— Совсем дебил, – определил Паша.

Но Горельников не смутился, не одумался, а довольно ухмыльнулся. Глаза у него сияли от безумного, неконтролируемого азарта. Он не ответил, а просто сиганул в окно. Через несколько мгновений его примеру последовали Бауман и Самарин. Но и только. Все остальные растерянно топтались на месте и переглядывались.

Или не все?

Паша несколько раз пробежался взглядом по ряду сгрудившихся у окон пацанов и даже посмотрел на ближайшую к выходу кровать, но окончательно убедился: Генки здесь точно не было. Хотя на всякий случай еще и спросил у случайно оказавшегося к нему ближе всех Лёшки Корнева:

— А Белянкин где?

— Понятия не имею, – буркнул тот, правда, потом добавил: – Он, по-моему, и не ложился. Смылся сразу после того, как Коля заходил.

Паша закусил нижнюю губу, сосредоточенно свел брови, застыл неподвижно.

Он простоял так несколько секунд, а затем вскинулся, торопливо оделся. Но прежде чем уйти, наклонился к кровати, засунул руку под матрас, нащупал то, что искал, сжал в кулаке. Вытащил осторожно, стараясь, чтобы никто не заметил, спрятал в карман брюк и только тогда направился к ведущей на веранду двери.

— Ты тоже к ним? – глянув исподлобья, мрачно поинтересовался Корнев.

— Нет, – возразил Паша. – Просто хочу посмотреть, что там. Может, и помогу чем.

Он выбрался на улицу, зашагал, не таясь и не осторожничая. Все равно в лагере творилось такое, что взрослым было совсем не до него.

Они его наверняка даже не замечали, спокойно идущего куда-то в полном одиночестве, когда кругом десятки ребят сходили с ума и бесновались: крушили корпуса, били лампы и стекла, визжали, орали во все горло, дрались между собой, топтали цветы на клумбах, ломали стенды с портретами пионеров и комсомольцев-героев на Аллее Боевой Славы. Даже повалили гипсового горниста, стоящего у начала линейки.

Взрослые метались туда-сюда, ругались, уговаривали, угрожали, пытались остановить, но у них ничего не получалось. Совсем-совсем ничего.

— Всё! – уже не сдерживая прорывающихся рыданий, выкрикнула старшая вожатая Мария Алексеевна. – Я звоню в милицию! Пусть приезжают и разбираются!

Коля ринулся к корпусам младших отрядов, проверить, как дела обстояли там. Среди беснующихся мальков не наблюдалось. С одной стороны, хорошо, но с другой – а вдруг это потому, что старшие на них напали.

Хотя вроде бы нет, обошлось. В этой части лагеря было тихо, но тоже не совсем спокойно – и тут не спали.

Ленка с Верой сидели в палате у своих малышей. Те сгрудились вокруг, пытались все разом оказаться поближе, но хоть не ревели. А девушки пытались обнять сразу всех и говорили-говорили, не умолкая, на два голоса что-то отвлекающее и успокаивающее.

— Как тут у вас? – поинтересовался Коля.

— Да вроде более-менее, – откликнулась Вера.

— Тогда и дальше сидите, не вылезайте, – распорядился он как можно тверже и уверенней. – Только запритесь обязательно. А я назад пойду.

— Коль, а что там происходит? – спросила Ленка, возможно, не только потому, что хотела точно знать, а чтобы не отпускать подольше, беспокоясь за него и переживая. Хотя сама она тоже старалась сохранить боевой вид, чтобы еще сильнее не напугать растревоженных мальков. – Только не говори опять, что они ягод или грибов наелись, – предупредила насупленно девушка.