Книга Пионерская клятва на крови, страница 114 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

И ведь уговорил. Отчего ощутил гордое торжество и сладкое удовлетворение. Хотя после сидения под водой во рту появился неприятный привкус и слегка подташнивало. Но Паша старался не обращать на это внимание и уж тем более не показывать остальным, что чувствовал себя не очень.

Похоже, именно тогда в Белянкина и вселилась какая-то неведомая сущность, или дух, как называл вожатый Коля. Паша ведь прекрасно заметил, как Генка, затушив костер, застыл неподвижно, будто отключился на несколько секунд, как резко изменился с того момента и внешне, и в повадках. Но тогда он подумал, что Белянкин и правда едва не потерял сознание от переживаний и страха.

Да и во всякую сверхъестественную муть Паша тогда не верил, а Колины истории считал исключительно глупыми сказками дремучих недоразвитых предков. И только со временем убедился – нет, это вовсе не сказки. По крайней мере, отчасти.

Осознание приживалось медленно, сопротивляясь давлению рационального разума, назойливо свербило под кожей, пока однажды не пронзило, словно удар острого клинка: неведомые тайные силы и духи существовали на самом деле. И один из них вселился в Генку. Даже не просто вселился, а завладел, поработил, превратил в послушного исполнителя.

Затем то же самое случилось с Мотей, и, возможно, еще с кем-то в лагере, а совсем недавно с Олей Корзун. Но все они – самые обычные, ничего собой не представляющие. «Мусор», как однажды выразился дух устами Белянкина. Поэтому он и метался от одного к другому, как беспризорный пес в поисках настоящего хозяина, способного его приручить.

Например, такого как… Паша. Коля ведь рассказывал, что есть люди, которые могут побеждать и подчинять духов. Избранные. А Паша определенно из таких, его не назовешь обычным. Он обязательно справится. Даже неведомая тварь сама постоянно намекала ему на это, сначала сказав, что в лагере вообще мало кто его стоил, и вот сейчас, обратившись напрямую и заявив, что будет ждать.

Хотя непонятно, почему она не вселилась в Пашу сразу. Даже если свою роль сыграла пролитая кровь, он ведь тоже тогда порезал руку, еще и первым. Но дух отчего-то предпочел хиляка Белянкина и пустоголовую истеричку Корзун.

Хотел Пашу проверить? Или действительно опасался, что не получится поработить, как остальных?

Как он сказал? «Подумай еще немного». И Паша думал, тщательно вспоминал, что уже произошло и что слышал, и почти не обращал внимания на то, что творилось вокруг.

Уже наступил вечер, стемнело, на небо выкатилась луна. Она висела низко, сразу над крышами и кронами деревьев, невероятно огромная и не молочно-белая, как обычно, даже не желтоватая, а красная, словно окровавленная, и, казалось, плавила окружавшие ее полупрозрачные облака.

Настолько необычная луна поневоле, словно магнитом, притягивала взгляд, а, исходящее от нее сияние не просто наполняло мир, а меняло его, добавляя таинственности, неопределенности и тревожности.

Ставший уже привычным полупрозрачный туман наползал со стороны озера, стелился по земле, поднимался вверх, словно пытался затопить лагерь целиком, а исходящий от Луны странный свет и ему придавал жутковатый оттенок. Возможно, именно из-за него в воздухе разливалось необъяснимое напряжение, волновало и будоражило. Но Паша ничего не замечал. Он валялся на кровати, заложив под голову руки, и, полностью погруженный в собственные мысли, задумчиво пялился в потолок.