Книга Пионеры не умирают, страница 8 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Парни первого отряда в полном составе толпились на плиточной дорожке перед корпусом. Игорь приказал всем построиться так, как они обычно ходили на линейку или в столовую.

Но повел не на площадь для проведения линейки, а к большому кострищу, устроенному между главным корпусом и баскетбольной площадкой. Оно было обложено по кругу крупными овальными булыжниками, еще не успевшими полностью почернеть. Вокруг кострища квадратом в несколько рядов были уложены стволы корабельных сосен – очищенные от коры, медовые, пахучие.

Рита села, протянула руки к костру и втянула носом волнующий запах горящего дерева. И порадовалась тому, что сегодня прохладное утро, сидеть у огня – самое то. А потом прижала к груди кулачки, зажмурилась и загадала: пусть в этом огне сгорит все дурное и постыдное, что случилось с ней в лагере!

И тут же ощутила сильный толчок под локоть, ойкнула и распахнула глаза. Оглянувшись, обнаружила у себя за спиной желтую макушку Мекалевой – та, согнувшись в три погибели, пряталась от цепких глаз вожатого. Красный галстук Мека сняла и теперь пыталась разгладить измятый материал прямо у себя на животе. Поймав Ритин взгляд, она прошипела сквозь зубы:

— Так я и останусь одна в корпусе, ждите! Чтобы со страху окочуриться, что ли?

Осипова понимающе кивнула и со вздохом покосилась на собственный галстук. Он, выглаженный с вечера и провисевший всю ночь поверх полотенца на спинке кровати, выглядел теперь ничуть не лучше Наташкиного. От туманной влаги ткань пошла пузырями, а кончики завились в спирали и стали похожи на новогодние игрушки-сосульки.

Все отряды, за исключением малышей-октябрят, уже расселись вокруг костра. Рита радостно заерзала на бревне, заметив вожатую, обожаемую первым отрядом Светочку-Светлану (по отчеству они никогда ее между собой не называли). В своем неизменном белом платье и красном галстуке с задорно торчащими уголками она сновала вокруг костра, морщилась, смешно отфыркивалась от дыма и ловко расставляла на принесенных из игротеки раскладных столиках подносы с бутербродами и чаем.

Принесли их воспитательницы отрядов из брезентовой комнатки, разбитой в стороне от костра, под высоченной сосной – одним из немногих деревьев, уцелевших на территории лагеря при строительстве. Наверное, его пощадили за возраст и величественную, хоть и дряхлую красоту. Рита вдруг подумала, как же грустно сосне взирать с высоты на остовы своих бывших подружек, и от этой фантазии тут же защипало в носу.

На отдельном бревне в первом ряду сидели старшая пионервожатая, тренер и даже сам начальник лагеря – молчаливый, еще довольно молодой мужчина в круглых очках с толстыми линзами, неестественно увеличивающими его бледные водянистые глаза. Его голова, наполовину лысая, наполовину тщательно выбритая, напоминала мишень в тире – настолько четкой была граница между блестящей желтоватой кожей и темной щетиной. Звали его Сергей Сергеевич, но в лагере он сразу получил прозвище Самурай. Почему, никто толком не мог ответить, но в его манере держаться было что-то от древнего воина: неподвижная осанка, привычка подолгу не моргать, резкие стремительные движения. Говорили, что он преподает биологию в одной из школ их городка и что ученики его до смерти боятся. Но в лагере Самурай был почти невидимкой, все вопросы решал в своем кабинете. Вблизи Рита видела его только в те моменты, когда в лагере случалось «происшествие», очередной «кошмарик». Тогда начальник лагеря преображался, из тени превращался в хищника. Это по его приказу проходили повальные шмоны и даже личные досмотры. Некоторые ребята после беседы в кабинете начальника лагеря возвращались в свои корпуса слегка позеленевшие и очень молчаливые.