Онлайн книга «Пионеры не умирают»
|
— Все в порядке, – негромко сказал Шварц, глядя в этот момент совсем в другую сторону. – Васильев в комнатке. Рита выдохнула, расслабилась. Скоро конец смены, все тревоги и страхи останутся позади и постепенно забудутся. В конце концов, из этой смены она вынесла очень важные для себя уроки, нашла друзей, с которыми очень надеется не потеряться в городе. А все остальное – ерунда, чей-то жестокий и необъяснимый розыгрыш. Потом их вожатая Светочка читала стихи о войне собственного сочинения и была в этот миг такой звонкой, чистой и убедительной, что Рите не пришло в голову вслушиваться в текст, достаточно было, приоткрыв рот, любоваться девушкой. Осталась в голове только одна фраза: «Один упал, а он, быть может, гений, но этого уже не доказать…» Не успела Осипова обдумать эти тревожные слова, как из комнатки вышел Димка Васильев с гитарой в руках, встал чуть поодаль от костра, решительно вскинул голову и запел: — Здесь птицы не поют, деревья не растут, и только мы плечом к плечу врастаем в землю тут… В этот момент Риту привычно затопила та радость, от которой хочется раскинуть руки, поднять голову и закричать в небеса, ощущая необыкновенную полноту и ясность жизни. Так всегда бывало, когда Димка пел. Вдруг приходило осознание, что жизнь – это здесь и сейчас, пока звучит его высокий чистый голос, а она смотрит и понимает, что любит его, и важнее этого чувства ничего в мире нет. Любовь спасает от сомнений и страхов, дает силы выдержать любые испытания. Потом Васильев пел еще «Темную ночь» и «Стоит над горою Алеша». Пробрало даже педсостав, несколько воспиталок вовсю хлюпали носами. Допев, Димка тут же ушел в комнатку. Оставил там свою гитару, вернулся и сел рядом с другим отрядом на свободный край ствола, сгорбился и вцепился руками в колени. Его потряхивало от пережитого волнения. Рите ужасно захотелось подойти, тронуть его за плечо, сказать, что выступил он, как всегда, отлично. И почему только ему не разрешили спеть больше песен? Ведь выложенная в золу картошка все равно пока не готова… Кто-то потянул ее за рукав. Осипова обернулась, растерянно и чуточку сердито глянула на Борьку Шварца. — Ну что еще? — Тихо! – прошипел Борис. – Ты почти встала на ноги. Сядь и слушай, а то попадет. Рита шлепнулась обратно на бревно и поморгала, заставляя себя вернуться в реальность. Теперь возле костра стоял сторож Иван Петрович. Но в каком виде! Он скинул привычную всем брезентовую штормовку и остался в темно-сером костюме, ловко сидящем на его поджарой, совсем не стариковской фигуре. По груди застегнутого пиджака рядами шли ордена – много, не сосчитать. От такого преображения Рита широко распахнула рот и не сразу догадалась захлопнуть его. Иван Петрович стоял неподвижно и смотрел поверх голов туда, где колыхались за забором лагеря могучие кроны корабельных сосен. Вышла Светлана, встала рядом с ним и объявила дрожащим от волнения голосом: — Ребята, вы все хорошо знаете сторожа нашего лагеря Ивана Петровича Северцева. Но пока не знаете самого главного. В годы Великой Отечественной войны Иван Петрович воевал в этих местах, гнал поганых фашистов, осуществлял связь с партизанскими отрядами, которые действовали в окрестных лесах. Сейчас он сам об этом расскажет. Она тут же вернулась на бревно, обняла руками коленки и слегка приоткрыла рот в ожидании необыкновенного рассказа. Но Иван Петрович молчал. Он словно и не заметил, что его уже объявили и теперь все у костра не сводят с него глаз. |