Книга Пионеры не умирают, страница 13 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Парень так сильно подался вперед, что уже не сидел на бревне, а только упирался в него заведенными за спину руками – вот-вот свалится. Взгляд его был прикован к сторожу, в нем читалась откровенная ненависть. Нижнюю губу Шварц оттопырил, примешав к гримасе гнева изрядную долю отвращения. При этом он машинально приподнимал и опускал плечи, как будто в чем-то сомневался, о чем-то спрашивал себя и не находил ответа. И, конечно, тянул в сторону говорящего свой тонкий длинный нос, словно обнюхивал, но к этой странности Шварца в первом отряде уже давно привыкли. «Чего это он?» – удивилась девочка. Она считала Борьку самым добрым парнем в лагере, а уж со сторожем они в последнее время были неразлейвода, Боря вечно бегал и искал его на территории. Рита отметила для себя, что нужно будет позднее расспросить Шварца, какая кошка между ними пробежала, и снова вся превратилась в слух.

А Иван Петрович знай себе рассказывал и ни на какие покашливания и взгляды внимания больше не обращал.

— Вдруг слышим – залаяли позади собаки, много! Погоня! А мы передвигались по дну оврага между озерами. Лето стояло засушливое, овраг высох. Прежде мы этому радовались, но теперь от собак было не отделаться, следы не замести. Бросились бежать изо всех сил. Вдруг я споткнулся о корень и полетел вперед так, что даже кувыркнулся через голову. Хотел вскочить на ноги… и едва удержался от крика. Левая нога как чужая стала, подворачивается, боль рвет мышцы. Паша уже убежал далеко вперед, но вернулся, подставил мне плечо. Через пару шагов стало ясно, что в овраге так передвигаться невозможно, слишком узко для двоих, а один я заваливаюсь на каждом втором шаге. Слезы выступили на глаза, но не от боли, а от обиды – из-за такой ерунды пропасть! Сказал Паше, чтобы он дал мне свою гранату и бежал вперед, я их задержу насколько смогу. Паша посмотрел мне в лицо круглыми ошалевшими глазами. Понимал, что я прав, но не мог вот так проститься со мной. И вдруг он решился на что-то и произнес резко, почти со злостью: «Второе озеро недалеко – ползи на карачках или как можешь. Я их уведу в сторону. Встретимся в отряде». И бросился назад. А я вперед пополз. Минуты через две услышал взрыв, и по оврагу словно судорога прошла, посыпалась с боковин земля – это Паша взорвал гранату прямо в овраге, чтобы сбить собак со следа. И в самом деле лай начал уходить в сторону. Еще через пять минут – я уже у озера был – раздались автоматные очереди и выстрелы из Пашиного «ТТ». Только три выстрела, а потом тишина. Ну, я переплыл озеро, ледяная вода сняла отек, доковылял к вечеру до деревни, ночью переправили меня. Доложил командиру: так и так, наши люди томятся в плену, надо выручать. И все ждал Пашу, до последнего надеялся. Потом, уже когда прогнали мы с той территории гадов, долго искал его тело в лесу. Не нашел.

Сторож развел руками, словно в недоумении, опустил голову и постоял так почти минуту. У Риты в глазах закипали слезы, давило в горле так, что не сглотнуть. Но нужно было держаться. Вокруг сидели ребята, стыдно было раскисать у всех на глазах.

— Только несколько лет назад, когда побывал снова в этих местах, от людей узнал про могилу в лесу. Нашел ее. Место совпадает с тем, где я три выстрела слышал. Наверное, Пашу моего еще до общевойсковой операции кто-то из местных нашел и предал земле, а после войны установили металлическую стелу с красной звездой… Вот такая история, ребята.