Онлайн книга «Пионеры не умирают»
|
— Я не люблю соревноваться. — Да, вот еще! «Зарница»! Это как «войнушка», только гораздо интереснее. Будете бегать с картой по лесу и искать штаб противника. — Я плохо бегаю. — Ну и танцульки по вечерам, страшилки перед сном… — Да не хочу я! — Так, все! – хлопнул ладонью по столу отец, и Рита поняла, что ошиблась, он не займет ее сторону. – «Не люблю», «не могу», «не хочу»!.. А ты думаешь, обоим твоим дедам сильно хотелось все бросить и пойти воевать? Они наверняка тоже не любили жить впроголодь, спать в окопах, ежеминутно рисковать собой! Однако побежали записываться в солдаты в первый же день, как только враг напал на нашу страну! Тебе, дочь, в следующем году в комсомол вступать – вот представь, что на собеседовании в горкоме зададут вопрос: «А приходилось ли тебе, Рита Осипова, преодолевать себя, делать то, что не хочется?» Какой будет твой ответ, а? Рита напряглась – с комсомолом не шутят. Если ты не комсомолец, значит, какой-то мутный, подозрительный элемент, тебя могут и в институт не принять. Придется, видимо, в самом деле ехать в лагерь и считать это испытанием на стойкость. Было до слез обидно, что отец не понимает: она не трусиха, просто очень ответственная, больше всего на свете боится подвести товарищей. Для нее не было ничего ужаснее спортивных эстафет, когда все смотрят на тебя, орут и требуют поскорее передать палочку следующему члену команды, а ты безнадежно застряла на препятствии, на каком-нибудь дурацком козле. Всегда в начале каникул она радовалась в первую очередь тому, что на пару недель или аж на три месяца свободна от страшной тени уроков физкультуры с неизбежными эстафетами – с другими предметами проблем никогда не было. И надо же! Родные папа и мама хотят сплавить ее в место, где ужасные эстафеты и непонятные игры проходят, похоже, каждый день! И конечно же, пару месяцев спустя она уже загружалась вместе с ватагой незнакомых ребят в автобус и суматошно и скомканно прощалась с мамой – отцу не удалось вырваться со службы. Какой-то парень выхватил у нее из рук желтенький чемодан с ее фамилией, написанной на крышке химическим карандашом, и закинул его на заднее сиденье. Рита от страха перемен мало что соображала, шла, куда несла толпа, а потом с удивлением обнаружила себя уже сидящей у окна. Мама снаружи смотрела на нее снизу вверх как-то жалобно, с болью в глазах, и давала последние наставления, но, поскольку окно было закрыто, смешно гримасничала, как будто Рита умела читать по губам. Потом автобус тронулся, завыли сирены сопровождающих колонну милицейских машин. Место рядом с Ритой осталось свободным, и она тут же углядела в этом мрачное предзнаменование: конечно, и в лагере никто не захочет дружить с ней, все сочтут ее странной, диковатой, не от мира сего. Ну и подумаешь! Она сложила руки на груди, закрыла глаза и стала воображать, что в одной из машин сопровождения едет ее папа. Вдруг он решил сделать ей сюрприз? В конце пути встретит дочь у дверей автобуса, поможет спуститься, первой проведет в ворота лагеря. И все будут завидовать ей. — Говорю тебе, это о-очень страшное место! – торопливо произнес сзади такой сиплый голос, будто его обладательница не вполне оправилась после ангины. – Когда расчищали территорию под лагерь, нашли несколько ям с человеческими костями. Костей было много, а черепушки – ни одной, представляешь? Многие рабочие не захотели там больше оставаться, вернулись в город. Думали, что строительство остановят, будут все перерывать, искать черепа. Мой батя тоже, когда вернулся домой, неделю нормально спать не мог, прямо места себе не находил. Мать орала на него из-за денег, но батя уперся, мол, не сунусь туда ни за что, жизнь дороже. А теперь нас туда везут, прикинь?.. |