Книга Грехи маленького городка, страница 108 – Кен Джаворовски

Я почти услышал ее ответ: «Да, знаю». Но вдобавок мне представлялось, что она смотрит на меня, как порой бывало, с особой неподдельной любовью, которой я не знал никогда раньше. Я сидел в углу и улыбался, предаваясь воспоминаниям о нас с Кейт.

Через несколько минут я услышал, как по улице медленно едет машина.

Я подполз к окну, приподнялся и увидел, что автомобиль принадлежит священнику. Он миновал квартал, свернул и через минуту появился снова. Осторожность заставляла его описывать круги.

Еще несколько минут – и отец Глинн уже вразвалочку шагал по тротуару, оставив машину подальше от дома. Дверь внизу простонала ржавыми петлями.

— Осторожно на лестнице! – крикнул я. – Там есть сломанная ступенька!

Заскрипели доски. Через полминуты священник появился в дверях спальни, на противоположной стороне комнаты. Я протянул руку ко лбу, включил фонарик и со словами:

— Да осияет вас божественный свет! – направил луч прямо в глаза извращенцу.

— Не свети мне в лицо!

— Почему? У нашего малыша глазки не видят, когда слишком светло?

— Я пришел не в игрушки с тобой играть.

Он осмотрелся по сторонам. Я оставил дверцу шкафа открытой, и было сразу видно, что там никого нет.

— Почему мы здесь? – спросил священник.

— Я нырнул сюда, когда взял ваш дипломат. Не тащить же это дерьмо к себе в дом.

— У тебя все с собой?

Я кивнул на стоявший рядом дипломат, потом навел на него луч света, чтобы стало ясно – он тот самый, пропавший.

— Забирайте, – сказал я.

Казалось, священник был готов подойти, но его остановило какое-то врожденное чутье. Этот тип напоминал осторожное животное вроде рептилии и всегда оставался начеку, просчитывая потенциальную опасность.

— Неси дипломат сюда.

— Где мои деньги?

Он вынул из кармана скатанные в тугую трубочку купюры.

— Здесь нет десяти кусков, – заявил я. Этот гад явно разбирался в наркоманах: тем покажи наличку на любую сумму, и они что хочешь сделают и с чем угодно согласятся. Мне не было дела до денег, но я все равно возмутился, ведь мудак пытался меня обмануть.

— Это все деньги, которые у меня сейчас сеть. Вот. – И он вытянул руку вперед.

— Мне что, за ними на брюхе ползти, по-крабьи?

— Тебе нужны деньги или нет?

— Нужны. Бросьте их мне.

— Нет.

— Кажется, мы зашли в тупик.

В окно проник луч предвечернего солнца и чуть лучше осветил комнату. Я выключил фонарик и спросил:

— Наверное, утомляет постоянно скрывать, какой вы на самом деле?

Священник со скучающим видом оглядел меня. Я посильнее вытянул больную ногу, искушая его подойти и наступить на нее, потом сказал:

— Вы ж понимаете, что ваш боженька ни хера не простит то, что вы делали с детьми.

— Мне не дано знать мнение Бога, а тебе и подавно.

— Ну, думаю, можно смело сказать, что растление детей не входит в его список деяний, которые позволительно оставить безнаказанными.

Отец Глинн непроизвольно откашлялся. Похоже, я его задел. Значит, лучше продолжать в том же духе.

— Хотя, с другой стороны, конкретно этого в десяти заповедях нет. Мол, не будь извращенцем, который пялит детишек. Вам бы…

— Думаю, ты… – Он овладел собой и подавил гнев. – Думаю, мы оба знаем кое-что о зависимости, правда? О вещах, которые невозможно контролировать.

— Не надо нас сравнивать, приятель.

— Разве ты не причинял людям боль, Энди? Не совершал ради наркотиков всякие мерзости? Ты о чем-нибудь сожалеешь? Хоть о чем-нибудь?