Книга Грехи маленького городка, страница 110 – Кен Джаворовски

Еще несколько минут я просидел в своем углу. Время от времени тишину нарушал звук падения новых половиц. Облако пыли стало оседать. Мне хотелось заглянуть в дыру, но я не рискнул, а только дополз на четвереньках вдоль стены до двери и выбрался из комнаты. Потом встал на ноги, дохромал до середины лестницы и сперва поднял взгляд на дыру в потолке, а затем опустил к пролому в полу первого этажа. После этого включил налобный фонарик и спустился в подвал.

Отец Глинн лежал на спине, будто какое-то жирное барахтающееся насекомое. Он пытался подняться, но обе ноги у него были сломаны: похоже, вначале именно на них он приземлился. Вся тяжесть падения с такой немаленькой высоты настолько большого веса в первый момент пришлась на нижние конечности, в результате кость одной ноги проткнула кожу, ткань брюк и теперь торчала наружу в районе колена, а ступню другой ноги вывернуло на сто восемьдесят градусов. Рукам повезло ничуть не больше: одна, изогнутая, оказалась под спиной, а вторую он поднял, может, чтобы показать куда-то, а может, в немой мольбе о помощи. Кисть тут же залила кровь, потому что два пальца держались только на лоскутке кожи. Похоже, во время падения преподобный задел рукой что-то очень острое.

Справа от него валялся дипломат, который открылся в полете. Фотографии высыпались из альбомов, и некоторые до сих пор порхали в воздухе вокруг священника, опускались рядом и прямо на его тело.

Отец Глинн пытался заговорить, но не мог произнести ни слова, хотя в луче налобного фонарика я видел, как его окровавленные губы шевелятся в мольбе о помощи.

— Говорите! – потребовал я. – Вознесите свой глас к Господу! – И посветил ему прямо в глаза. – Да, отец Глинн, хотел бы я вам помочь, но раз уж вы потоптались по моей больной ноге и все такое, боюсь, мне вас ни за что отсюда не вытащить.

Он закашлялся, выдувая изо рта кровавые пузыри. Снова попытался заговорить, но лишь булькнул.

— Я уверен, через недельку-другую кто-нибудь хватится вас и начнет искать. А пока пообщайтесь с братьями нашими крысами. Они ведь тоже Божьи творения, правда?

Смеяться было трудно, хоть я и предпринял такую попытку, просто чтобы, так сказать, насыпать ему соли на раны. На полпути к лестнице из подвала я обернулся.

— Йо, ваше преподобие, – сказал я напоследок, – кроме шуток: из-за моих грехов мы, возможно, еще повидаемся в аду. Но, спорим, у меня там будет местечко попрохладнее.

Затем я проковылял вверх по ступенькам, выключил фонарик и оставил священника в кромешной тьме.

* * *

Я вышел из дома в новый вечер с рюкзачком Энджи за плечами и опираясь на костыль. Рулончик купюр лежал в кармане, впечатываясь в ляжку. Я хромал, потому что нога болела все сильнее, вонь от нее стала резче, чем раньше, я ощущал ее даже через одежду. Если в ближайшее время не обработать и не зашить рану, очень скоро начнутся процессы, которые меня прикончат.

А еще можно пустить деньги на покупку наркоты, взять большую дозу и навсегда покончить с любой болью.

Я плелся по улице и пытался решить, что же мне делать. В квартале от меня из-за угла вынырнул Дон-Долдон и двинулся в мою сторону, как обычно шаркая ногами по асфальту.

Он мог достать все, что мне заблагорассудится.

Но у меня до сих пор оставался вариант шмыгнуть в переулок, пока Дон меня не заметил.