Книга Грехи маленького городка, страница 111 – Кен Джаворовски

Мне отчаянно требовалась доза.

Если я ее не добуду, скоро мне придется плохо, почти невыносимо. Даже если сдаться в больницу, сегодня вечером я буду страдать, и завтра тоже, и еще некоторое время после.

«Купи столько дури, сколько сможешь, – прошептал у меня в голове тихий голосок. Мне послышалась в нем улыбка, когда он произнес: – Это будет охренеть как круто, просто о-о-очень. Больше не придется беспокоиться о том, что будет дальше. Не придется беспокоиться даже о том, что будет завтра».

Я подумал над таким вариантом. Даже облизнулся, представляя свою последнюю дозу. Но тут в голове раздался другой шепот, еще более тихий.

Это был голос Энджи. Она произнесла: «Папочка, самое хорошее в завтра – что появится еще больше вещей, которые можно любить».

За годы своего существования больница общего профиля Локсбурга приняла сотни пациентов с ожогами. В округе, где полно ферм и автомастерских, пожары и самовозгорания случаются чуть ли не каждый день. Повторные обращения были столь же частым явлением. Фермеры нередко приходили через несколько недель после того, как обожглись, дождавшись, пока из-за грязных работ с навозом или другими кишащими микробами субстанциями у них разовьется заражение. Слишком часто в больнице оказывались люди с воспалительными процессами куда более опасными, чем ожоги, с которых все начиналось.

Пола нередко рассказывала мне о подобных случаях. Такие же байки ходили и в пожарной команде. Они прокрадывались в мои мысли всякий раз, когда я думал о человеке, которого спас из огня. Если парень подхватит инфекцию, живым ему из больницы не выйти.

Для меня стало своего рода развлечением представлять, что произойдет, если под бинтами пострадавшего окажется кусочек грязной марли. Интересно, это вообще кто-нибудь заметит? Медсестра, делая перевязку, просто выбрасывает использованные бинты, ведь так? Потом я прикидывал, скольких людей этот тип убил своими наркотиками, сколько зла принесли его дилеры и его деньги. Разве мир не станет чуть лучше, если он умрет?

Когда кольцо вокруг меня начало смыкаться, такие мысли перестали быть развлечением. Они стали планом на случай, если не останется другого пути к спасению: хоть от полиции, хоть от внутреннего напряжения, которое грозило свести меня с ума. И вот час настал.

Во время ссоры с Полой я убеждал себя, что на такие крайние меры меня толкает ее поведение либо действия детектива, а может, виновата Лили или кто-нибудь еще, но я врал сам себе. Причина была во мне.

* * *

В десять часов вечера я приехал к больнице и припарковал машину с задней стороны. Заглушил двигатель и некоторое время посидел в темноте с опущенным стеклом. Подъехала еще одна машина и остановилась в двадцати ярдах от меня. Я сполз на сиденье пониже, чтобы ее водитель меня не заметил.

За рулем второго автомобиля оказалась медсестра Келли. Она обогнула больницу и, войдя в главный вход, через некоторое время открыла изнутри дверь кабинета МРТ. Перед собой Келли толкала поскрипывающую инвалидную коляску с девушкой-подростком, которую оставила снаружи, а сама покинула здание так же, как вошла в него. Когда она помогала девушке сесть в машину, я чуть не выскочил, чтобы им помочь. Именно такое поведение свойственно мне в норме, но сейчас пришлось притормозить. Нужно вести себя так, словно это не я, а кто-то другой.