Книга Грехи маленького городка, страница 105 – Кен Джаворовски

— Но я пришел сюда не о себе разговаривать, – продолжил детектив.

— Разумеется.

— Значит, когда пострадавший очнется, он подтвердит ваш рассказ.

— За него я не могу говорить. Только за себя.

Полицейский постучал по столу тем концом карандаша, к которому крепился ластик, размышляя или просто притворяясь. Больше ничего у него на меня не было. Готов держать пари, он надеялся, что я запутаюсь, но этого не произошло, и я молча сидел, пока не услышал:

— Я ухожу. Если у вас есть что сказать, говорите прямо сейчас. Потому что, когда я выйду за дверь, обратной дороги не будет.

После гибели Лили я зашел слишком далеко. Признание означало неизбежный тюремный срок. А если я буду упорствовать во лжи, у меня останется какой-никакой шанс.

Я сделал движение в сторону двери. Детектив взглядом дал понять, что мне можно идти, и я ушел.

А потом, оказавшись на своем рабочем месте, стал следить за дверью переговорной. Полицейский появился лишь несколько минут спустя. Может, дожидался, не вернусь ли я.

Конечно, я заранее обдумал наш разговор, но на самом деле знал все наперед с того мгновения, как нашел деньги.

Другого выхода, кроме как и дальше гнуть свою линию, у меня не было.

* * *

В аптечке у нас на складе был небольшой рулончик марли для повязок, и я сунул его в карман, пока поблизости никого не было. А когда я вернулся в цех, Деннис пробормотал:

— Ну как там делишки?

— Хорошо. А у тебя?

— День прошел, в кармане доллар. Вернее, пятьдесят шесть центов после вычета налогов.

Я слишком громко расхохотался.

— Я эту хохму тебе уже три раза говорил, и она вроде не казалась тебе смешной, – ухмыльнулся Деннис.

— Это сочувственный смех.

Деннис окинул меня взглядом с головы до пят и повернулся к станку. Интересно, заметил ли он, что на мне вчерашняя одежда? На всякий случай я сказал:

— Хреново себя чувствую. Должно быть, вчера вечером некачественного бурбона перебрал. Жду не дождусь, когда можно будет уйти домой и завалиться в постель.

— Веселая у тебя жизнь, мужик. Сплошь попойки да рыбалки, а?

— Рыбалки?

— Видел тебя с лодкой в кузове. Ты к озерам ехал.

— А-а, точно! Просто, знаешь…

— Поймал чего-нибудь?

— Нет. Потому и напился.

— Правильно сделал.

Я соображал, что еще сказать, – это я-то, человек, который терпеть не может пустой треп и всячески игнорирует светские беседы. Наконец я сдался и вернулся к работе, но так часто косился на часы, что даже резь в глазах началась. А еще я поминутно поглаживал карман, чтобы не забыть о лежащей в нем марле.

Во время обеденного перерыва я остался на работе, найдя для этого множество поводов: подмел пол на своем рабочем месте, трижды перепроверил все, что уже было проверено раньше, сделал техобслуживание шлифовального станка, который недавно проверялся и был в полном порядке. А в час тридцать, когда все вернулись, громко провозгласил, обращаясь к Деннису:

— Вот зараза, я поесть забыл. Пойду перехвачу что-нибудь.

Он кивнул, словно я нуждался в его разрешении. В пустой комнате отдыха я обтер марлей внутреннюю поверхность мусорного ведра. Там же обнаружился выброшенный пакет из-под сэндвичей. Я взял из коробки у кофеварки пакетик сахара и высыпал часть содержимого в прозрачный пакет.

Через некоторое время я дождался, когда в туалете никого не будет, и обтер марлей еще и стульчак. Потом поднял его, собрал на марлю капли мочи и прочих жидкостей, которые могли оказаться на ободке унитаза, а саму марлю герметично запечатал в пакет из-под сэндвичей. Пакет отправился ко мне в карман: там он будет в тепле. Незадолго до пяти я вернулся в туалет и снова обтер и сидушку, и ободок унитаза.