Книга Держиморда, страница 75 – Роман Путилов

Получив самую горячую поддержку со стороны окружавших меня военных, что сухопутных, что водоплавающих, я продолжил:

— Я руководителям военной комиссии сказал, что у меня почти сорок человек, военных инвалидов, готовы в это новое, прогрессивное дело включится. А там сидит такой холеный Гоц, на кожаном диване развалился и папироску «Ира» курит, бутербродик с ветчинкой кушать изволит и смеётся мне в лицо. Говорит, что Европа не поймёт и нас высмеют во всех газетах. Ну, я ему и сказал, что он какой-то неправильный революционер, а этот гад конвой вызвал и меня сказал в Петропавловскую крепость препроводить, так как я лицо подозрительное и явно контрреволюционное. Я этого Гоца хотел бомбой подорвать, но думаю, что при этом другие товарищи пострадать могут, а это будет ущерб делу революции. Хотя товарищи, если эти товарищи из военной комиссии молча с этим Гоцем соглашались, так, может быть, они нам и не товарищи вовсе, и стоило их бомбой угостить?

— А какой бомбы ты хотел Гоца подорвать, товарищ? — моряк откинулся на спинку стула.

— Да вот, у меня за пазухой граната. — я распахнул ворот шинели и показал ручку от гранаты. — У меня с Мексики привычка такая — гранату с собой всё время таскаю, чтобы враги в плен не взяли. А то там, товарищи, в Мексике, что характерно, если империалисты возьмут в плен революционера, или крестьянина — повстанца, то, очень жестоко с ними поступают. Или на кол их садят, или на кактус голой жопой. Вот такая вот, товарищи, как писал товарищ Плеханов, диалектика классовой борьбы.

— А что такое кактус, товарищ? — робко спросил один из солдат.

— А это, товарищ, такое растение в пустыне растёт, вот с такими иглами! — я развёл руки в стороны, как рыбак, что показывает размер выловленного им подлещика: — Представляете, если на эти иглы тебя задом посадят. Но, что характерно, из кактусов ещё самогон делают, мексиканский. Текила называется.

— Суровая там видно страна, эта Мексика. — посочувствовали солдатики.

— И не говорите, товарищи. Только жара, пустыня и мухи. Хлеб не родится, только кукуруза. Край, типа вашего Туркестана, только ещё хуже. Земли хорошей мало, поэтому крестьянство местное с помещиками бьются не на жизнь, а на смерть. Вот он соврать не даст! — я обернулся в поисках гимназиста, на его в подвале уже не было.

— Ты, товарищ мексиканец, иди с Богом по своим делам. — моряк протянул мне мой мандат.

— А как же гражданин Гоц, товарищи? Мне кажется, что революционная молодёжь к нему сейчас побежала, докладывать, что я здесь контрреволюционные разговоры веду.

— Ты не волнуйся, товарищ. — Моряк похлопал рукой по амбарной книге:

— Коли придёт товарищ Гоц по твою душу, я его в подвал отправлю тебя искать, а там у нас почти сотня фараонов в темноте сидят и света нет. Вот пусть тебя он там самолично и ищет. Давай поспешай, а то, правда, нелегкая кого кого ненужного сюда принесет.

— Спасибо товарищи. — Я пожал руки моряку и солдатам, после чего, не мешкая, заспешил к выходу из подвала. Вторая встреча с гражданином Гоцем в один вечер была излишней, я с ним попозже еще встречусь.

Всю ночь я, бесстыдно проспал на складе купца Пыжикова, под охраной моих инвалидов и, вполне приободрившегося, Трефа, который выглядел значительно бодрее. Правда, пес лапу у стенки пока не поднимал, но консервированные сосиски принял от меня вполне благосклонно, после чего, дал себя осмотреть, лишь скаля белые зубы в профилактических целях.