Книга Держиморда, страница 72 – Роман Путилов

Мои собеседники растерянно переглянулись. Вновь заговорил «бундовец»:

— Ваши идеи, молодой человек, крайне неожиданные, и очень интересные. Но, есть одно но — нас засмеёт вся Европа. Иностранные газеты напишут, что у России солдаты кончились, одни безногие коллеги остались.

— Уважаемый господин… не знаю, как вас зовут…

— Товарищ Гоц.

— Так вот, товарищ Гоц, мне нет дела до смеха просвещённой Европы, в то время, когда человек, потерявший здоровье и возможность трудиться по приказу своей страны, пославшей его в бой, вынужден сидеть целый день в снегу с протянутой рукой, в надежде, что сердобольная курсистка ему копеечку кинет. И почему этот вопрос решает сытый человек, в хорошем костюме, на кожаном диване, с папиросой «Ира» в зубах, который сам себя назначил начальником, и что боится, что же скажет Европа? Наверное, что-то неправильное в нашей Революции творится. Вам так не кажется, господа?

Имя: Петр Степанович Котов.

Раса: Человек.

Национальность: русский.

Подданство: гражданин Мексиканских Соединенных Штатов.

Вероисповедание: православный.

Социальный статус: капитан де ла милисиа популяр революсионария де лос Естадос Юнион де Мексико.

Параметры:

Сила: 4.

Скорость: 3.

Здоровье: 3.

Интеллект: 6.

Навыки: криминалист, ветеринар, нумизмат, социальный работник.

Скрытность (3/10).

Ночное зрение (1/10).

Достижения:

Активы: четыре пистолета, носимый запас патронов, одежда, вещмешок, шинель, хромовые сапоги, галоши, солдатская папаха. Кладовая без окон в краткосрочной аренде. Запасы продуктов. Коллекция монет неизвестной стоимости. Ручная граната неизвестного типа.

Пассивы: подлеченный пес породы доберман по кличке Треф, два инвалида войны на содержании.

Фьючерс на устройство судьбы трех десятков инвалидов войны.

Российская Империя. Вероятно, 3 марта 1917 года

Товарищ Гоц нервно смял гильзу папиросы в хрустальной пепельнице, что он держал на коленях и быстрым шагом, практически выбежал из комнаты военная комиссия Петросовета. Я пожал плечами, подошел к ближайшему столу и со словами «Извини браток, но очень надо.», изъял стул из-под попы курящего за столом молодого человека в, перешитом из шинели, коротком бушлате. Так, мы и просидели эти несколько минут до возвращения товарища Гоца — я на стуле, а напротив, три члена военной комиссии, старательно старающиеся не смотреть на меня. Гоц, появившийся из коридора, явился в сопровождении трёх солдат, вооружённых винтовками с примкнутыми игольчатыми штыками.

— Вот! — не дойдя до меня пару шагов, член Военной комиссии ткнул в мою сторону пальцем с криво обгрызенным, пожелтевшим от табака, пальцем:

— Арестуйте этого человека.

— Документик мой верните, гражданин Гоц, а то присвоите его себе или в ломбард сдадите. — я старался вывести «бундовца» из себя, одновременно пытаясь найти достойный выход из сложившейся ситуации.

Бундовец саркастически хмыкнул и бросил мне на колени мой мандат.

— Арестовать-то мы можем, оно дело нехитрое. Нам бы какую записку? — Низким голосом прогудел один из солдат: — Куда арестованного вести и за что?

— Одну минуту, господа! — Гоц бросился к ближайшему столу и что-то начал нервно писать на клочке бумаги, брызгая чернилами во все стороны:

— Вот, здесь всё написано! Неустановленная личность, явный шпион.