Книга Держиморда, страница 77 – Роман Путилов

— Только вывоз ваш, гражданин хороший. Нет у меня возможности самому отсюда вывозить военное имущество. И конвой в сопровождение, должен быть военный.

— Хорошо, конвой и транспорт я найду, а вот грузчики должны быть ваши. Расчёт тут, по факту получения груза, и точка. — Я встал и протянул руку своему контрагенту.

— Будет в чём нужда и деньги, заходите, всегда рады! — зауряд — прапорщик лучился от удовольствия, провожая меня на выход, видимо, тоже был доволен завершившимися торгами.

Имя: Петр Степанович Котов.

Раса: Человек.

Национальность: русский.

Подданство: гражданин Мексиканских Соединенных Штатов.

Вероисповедание: православный.

Социальный статус: капитан де ла милисиа популяр революсионария де лос Естадос Юнион де Мексико.

Параметры:

Сила: 4.

Скорость: 3.

Здоровье: 3.

Интеллект: 6.

: криминалист, ветеринар, нумизмат, социальный работник, беглец.

Скрытность (3/10).

Ночное зрение (1/10).

Достижения:

Активы: четыре пистолета, носимый запас патронов, одежда, вещмешок, шинель, хромовые сапоги, галоши, солдатская папаха. Кладовая без окон в краткосрочной аренде. Запасы продуктов. Коллекция монет неизвестной стоимости. Ручная граната с ОВ неизвестного типа.

Пассивы: подлеченный пес породы доберман по кличке Треф, два инвалида войны на содержании, побег из-под стражи.

Фьючерс на устройство судьбы трех десятков инвалидов войны.

Российская Империя. Вероятно, 4 марта 1917 года

Ночевать в кладовке букинистической лавки добрейшего Платона Иннокентьевича Муравьёва мне категорически не понравилось. Тесный и темный закуток без окон и вентиляции, вместо кровати — жесткие деревянные ящики, прикрытые тонким, протертым тюфяком. Вместо одеяла — куцая шинель и шапка-папаха вместо подушки под голову. И если один-два раза переночевать в таких условиях можно, то жить постоянно — увольте, надо искать иной вариант квартирования. Мой сосед по комнатушке, доберман Треф спал очень беспокойно, постоянно ворочался и даже поскуливал во сне, а за тонкой стенкой заливалась слезами младшая дочь Платона, у которой начали резаться зубки. Лирическую нотку вносил какой-то бешеный гармонист, что половину ночи кругами ходил по набережной, в пределах нашего квартала, и, небесталанно, выводил на гармони что-то похожее на «Яблочко». Около трех часов ночи на улице раздался выстрел, похоже, из револьвера, музыка резко, на середине аккорда, оборвалась и больше, к моему облегчению, не звучала. Надеюсь, что гармониста не убили, а он просто ушел, хотя…

В общем, уснул я почти в четыре часа утра, а проснулся около семи часов, когда на хозяйской половине забегали и закричали дети и тонко засвистел на кухне примус.

В общем, если для хранения коллекции монет покойного консула, кладовая комната букинистической лавки была вполне подходящим местом, то жить здесь было невозможно. Поэтому, в восемь часов утра, я, с перебинтованной собакой на поводке, подходили к дому, где всего пару дней назад героически сложили головы в неравной борьбе офицеры немецкого разведцентра. Ожидаемо, по раннему времени суток, парадная нужного мне дома на Набережной реки Мойки была закрыта, но, на мостовой перед зданием, в ожидании, кому из ранних посетителей можно за копеечку открыть двери, гонял влажный снег деревянной лопатой невысокий бородатый мужчина в матерчатой, темной шапке, отороченной по краю мехом белки и сером фартуке, накинутым поверх крытого полушубка.