Книга Держиморда, страница 78 – Роман Путилов

— Бог в помощь, уважаемый! — я вскинул руку папахе:- Что хорошего слышно ваших палестинах?

Дворник искоса зыркнул на меня тёмным глазом, после чего, с ворчанием отвернулся, продолжаем сгребать серый рыхлый снег.

На щелчок взведённого курка, прозвучавшего у него за спиной, местный дворник отреагировал абсолютно неправильно — прыжком развернувшись лицом ко мне, попытался прикрыться своей лопатой.

— Ну, ну, паря, не балуй, убери револьвер!

— Вот объясни мне отец, — толстый и длинный ствол револьвера «Смит и Вессон» описывал в воздухе восьмерки перед лицом внимательно внимающего мне дворника: — почему, когда к человеку подходишь со всем вежеством, он тебе в ответ хамит и разговаривать с тобой не хочет? А вот стоит показать пистолет, так все становятся очень вежливыми и очень хотят с тобой разговаривать.

— Да ты, солдатик, не серчай. Сейчас время такое, лихое. Людей жизни лишают, почём зря. Давеча, на третьем этаже, постреляли хороших людей, и никто не знает, кто такую прорву народа на тот свет отправил. Нету теперича порядку на Руси матушке.

— А кто тебе сказал уважаемый, что у тебя на третьем этаже хорошие люди жили? Там, насколько я знаю, немецкие шпионы квартировали, много лет в столице шпионили и русских солдат гарнизона к бунту подбивали.

— Да кто же тебе сказал, что это немцы были? — дворник от возмущения даже бросил лопату и теперь теснил меня своим корпусом, невзирая на револьвер перед его носом: — Там эти, как их? Во, норвеги там жили, консул ихний и работники его. И, что же, ты думаешь, я норвега от кайзеровца не отличу?

Вложив в последнюю фразу всё превосходство столичного жителя над деревенщиной в серой шинели, дворник смачно плюнул на мощённую крупным камнем мостовую и опять зашкрябал своей лопатой.

— Я тебя удивлю отец, но твои норвеги были натуральными немцами. Из них двое друг друга застрелили, а остальных я к апостолу Петру, на разбор их жизни отправил. Правда, когда я из квартиры уходил, господин Пранк Генрих Готлибович был ещё живой, только в живот раненый. Ну, как мне сказали позже, доктор его живым уже застать не успел. Вот так вот, отец. А ты говоришь — норвеги.

Дворник, забывший, за время моего рассказа, как дышать, судорожно сглотнул и спросил дрожащим голосом:

— Ты кто такой будешь, барин? Из этих, что ли?

— Не из этих, а из тех. А сейчас у меня новое задание. Буду здесь, вместо старой, царской полиции новую, народную милицию, создавать. А квартира шпионская реквизируется, в интересах этой самой, вновь создаваемый милиции…

— Ты, что ли, жить в ней будешь, господин хороший? — задал правильный вопрос ушлый столичный житель.

— Я буду жить, — дворник от моего ответа только скептически усмехнулся:- и мои сотрудники, пока мы казарму подходящую не подберём. Полицейские участки все спалили? Ни одного не осталось?

— Ну да, народ повеселился. — дворник достал из кармана кисет и начал развязывать узел на горловине.

— Нет, отец, ты курить даже не начинай. Давай открывай парадную и пойдём наверх, квартиру эту мне откроешь и ключи отдашь.

— Так это! Не положено квартиру открывать! Там печать на двери висит, так что нету тебе туда ходу, дорогой товарищ-барин.

— Ты скажи мне, отец, тебе за такой ответ ваш околоточный при старой власти сразу в зубы бил или ты ему так даже ответить боялся?