Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
— Ой, не смешите меня, Зоя! Они Печкины. Княжна Тараканова, — перешла на «вы» Эдит. Первый приступ был Эдит отбит. Помолчали, тянули коктейль, кто через соломинку, а кто и так, касаясь сведенными ненавистью губами краев бокала. Жизнь не в сладость теперь была не только Кизяковой Полине, но и Зоеньке Мясоедовой. Сволочь Володька сумел зацепить самое святое, что только бывает у женщины, материнское чувство. Полина, видя, что от Эдит, замкнувшей душу в ледяной панцирь, прямым наскоком ничего не добьешься, решила растопить его собственной откровенностью: — Вы, девочки, наверное, думаете, что хорошо жила я с Романом, как сыр в масле каталась. Не завидуйте. Мир жесток к нам, к женщинам. Даст кусочек счастья и тут же норовит его отобрать. Сознаюсь честно, слабину я дала в первые дни наших встреч. Слишком сильно открылась перед ним. А какой мужчина оценит нашу преданность? Никакой. Вы хоть тысячи томов испишите своими декларациями о равных правах мужчин и женщин, никогда этого не будет. Вечно будет сильный пол смотреть на нас как на свою собственность, в головах мужчин нам уготована участь рабынь. — А в жизни? — спросила Зоенька. — А в жизни кто как устроится. Я ведь, девочки, престижная была невеста для своего времени. Папа у меня был начальник райторга, мама — домохозяйка. Институт я окончила Плехановский и уже через два года сидела в одном из самых престижных универмагов Москвы, в директорском кресле. Представляете, какой дефицит проходил через мои руки? — Представляем! — Да уж! Полина унеслась мыслями в не такое уж и далекое прошлое. — Упакована я была с головы до ног. Двухкомнатная кооперативная квартира, машина, дача двухэтажная папина за городом, на субботу-воскресенье в Сочи летала на отдых. Мужчины, конечно, были у меня красивые, состоятельные, возраст подпирал, я собиралась на одном из них уже свой выбор остановить, когда появился он. Наглец ввалился ко мне в кабинет в каких-то сбитых набок сапогах и говорит: «Одень меня». Не поверите, я с первого его наглого взгляда запала на него. Бывает такое. Ударит молния, и прямо в тебя. Хорошо, что сидела, ноги так и подкосились. Не поверите, боюсь этого наглеца спугнуть и одновременно виду не показываю, что боюсь. Вот этот ухарь снился мне еще с детства. Снится и снится, и именно в красной рубашке, подпоясанной тонким ремешком. Вот и не верь после этого в судьбу. Кое-как взяла себя в руки. А потом три дня его ублажала. А ублажить мне было чем. Моему бару тех времен мог бы и сейчас бар любого ресторана позавидовать. На четвертый день, видно, я ему показалась пресной. Собрался он уходить. И, похоже, навсегда. А я уже без него не могла ни жить, ни дышать, ни думать. Если вам в жизни пришлось испытать такое, считайте, повезло. Чем я его могла остановить? То, что женщина может дать, я дала ему. Он был сыт, помыт, обут, одет, вычищен, выглажен и приравнен к падишаху. И все равно уходил. И тогда я вытащила из рукава последний козырь. Сейчас я могу открыто сказать: да, по тем временам я имела в загашнике миллион рублей, а это было больше чем миллион долларов. Я ему как-то намекнула об этом. — А он? — воскликнула Зоенька Мясоедова. — А он или сделал вид, что не понял, или действительно не понял, но только я ему стала не нужна. |