Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
А вот Эдит гнет ведомую только ей одной линию, вторую неделю толкает его вверх, в директорское кресло. Переворот даже предлагала устроить. А теперь еще эта собака, водитель, хочет урвать свой кусок. Молчание на веранде, где сидели Мясоедов и водитель, затянулось. Володя повернул голову к Косте. Пора было что-то отвечать. Воистину поверишь, что слаб человек. — Проценты надо будет еще обсудить! — дрогнувшим голосом сказал Мясоедов. Водитель удовлетворенно кивнул. — Обсудим, — сказал он и отвернулся от Кости Мясоедо-ва. — Я посплю немного! Чтобы как-то обелить себя в собственных глазах, Мясоедов негромко сказал: — Да, но я это делал, брал свои проценты, тайно, чтобы никто не знал, а ты хочешь открыто! Водитель проявил живейший интерес к Костиным словам. Он резко повернулся и с усмешкой сказал: — Что за честь тайком давиться и есть? — Я тебя не понял, — с обидой в голосе сказал Костя Мясоедов. Была у него причина обижаться. Он этого соглядатая-шантажиста передвинул в иерархической лестнице вот насколько вверх. А тот хоть бы спасибо сказал. — А чего тут понимать? — нехотя ответил Володя. — Видел я ваши дачи, что вы с Кизяком построили за городом. У него четыре метра забор, у тебя вообще пять. Куркули. От соседей отгородились, ни с кем не знаетесь. Друг к другу в гости не ездите. Прикатите сами, с семьей, молча шашлык пожарите и давитесь им под одеялом! — Почему под одеялом? Почему под одеялом? — вконец обиделся Костя Мясоедов. Водитель нехотя пояснил: — Я образно говорю «под одеялом». Вы из-за угла пустым мешком прибиты, все чего-то боитесь. А не понимаете того, что сегодня вы в чести, а завтра можете свиней пасти. Ждешь, Мясоед, что я тебя благодарить буду, не дождешься. Я люблю ходить, чудак, заломив колпак. Не торопись, Костя, сразу судить гостя. Проверял я тебя! Я знаю, что больше тебя не должен класть в свой карман. Сколько положишь мне из десяти процентов, столько и будет. Три процента — значит, три. Два — значит, два. Ты же меня в душе презираешь, а хочешь, чтобы я тебе как собака верная служил. А для этого веревка крепкой должна быть, а самая крепкая — денежная… Большой признательности, как сам понимаешь, к бывшему директору, твоему дружку, я не испытываю… Так что не давись один шашлыком под одеялом, поделись… И напоследок наотмашь хлестнул Костю Мясоедова: — Знай, мне твоя красавица Эдит до одного места. Я волк-одиночка, а не колхозник. Куда хожу, там один слежу. Хам! — мысленно выругался Мясоедов. Наглец и хам. И в то же время ему стало легко. За спиной у него выросла стена. Его, еще не вступившего в должность, уже мощно подпирали Эдит и этот хам. Команда начала складываться. Не команда, а волчья стая, подумал он. И еще подумал, что первым делом уберет Каймана. — Так на кого, говоришь, тебя учили? — спросил Мясоедов водителя, пока тот не заснул. — На волкодава! Уберет он Каймана, теперь окончательно решил Костя Мясоедов. А то подсидеть вздумал. На-ка, выкуси! Казалось, все вопросы были решены, но какой-то неприятный осадок оставался. Ах да, этот провокатор водитель, говорил что-то насчет детей Эдит. К детям Костя был совершенно равнодушен. Растут, и ладно. — У Эдит не должно быть детей! — уверенно заявил Костя. — Мне лучше об этом знать. — Я не спорю! — сказал водитель. |