Онлайн книга «Искатель, 2007 № 12»
|
И тут его прошиб холодный пот. Эдит две недели как подводит его к мысли о директорстве. А ведь она, несмотря на внешний наив, шагу по жизни не ступит, прежде не подумав. И водитель сегодня весь вечер уверял, что Кизякова Романа заказали, переведя стрелки с одного на другого. Они знали что-нибудь или догадывались? Дыма без огня не бывает. И сама хозяйка Полина горем убита. Никто из них не верит, что Роман жив. Один он, Костя, несет какую-то чушь насчет появившейся новой пассии Кизякова Романа, виртуальной пассии, которую никто не видел. Водительская Ольга не в счет. Волна страха накатила на Мясоедова. Утро нового дня готово было встать в багрово-красных, кровавых красках. А его, Костю Мясоедова, жизнь выталкивает на передний план. И он, как гладиатор на арене цирка, должен быть готов встретить любого соперника, любую неприятность. Мясоедов сделал осторожный шаг и, как перед прыжком в воду, когда пальцем пробуют воду, спросил: — У тебя предчувствие было насчет Романа Октябриновича или ты оперируешь действительными фактами? Вопрос, конечно, был сформулирован провокационно. Если водитель ответит, что он что-то знал и не предупредил директора, то ему можно инкриминировать соучастие, в крайнем случае молчаливый сговор с похитителями, не оставившими пока следов своего преступления. Это пока нет следов, а завтра их масса появится, если милиция захочет. Бесследно только миражи исчезают. А Кизяков Роман имел вполне упитанную плоть. Водитель даже не повернул головы в сторону Мясоедова. Ответил он просто, расставив сразу все точки над «i»: — Когда вы пойдете наверх, меня вполне устроят десять процентов! Скотина! Хам! Провокатор! Какими только эпитетами не награждал мысленно Мясоедов водителя. За кого он его принимает? Что кроется за его словами? Он хочет сесть на его хлебное место? Стать заместителем директора? Так его надо понимать? Значит, Кизяков Роман действительно… того? Вот так ответ! Шок испытал Константин Мясоедов. Человеческая жизнь превратилась в разменную монету, в копейку. Был ты Роман — возили тебя на «Мерседесе», издалека шапку ломали, не стало тебя — водитель твой ноги вперед вытянул, твое виски попивает, примеряет на себя один из тех кафтанов, что ты раньше раздавал с барского плеча. Надо было отвечать. Этими десятью процентами водитель сказал все. И то, что готов быть в команде Мясоедова, и то, что он много знает, и то, что он не просит, а ставит перед давно обдуманным решением. В очередной раз по жизни перед Костей встал вопрос, когда он должен принять принципиальное решение. От него, от этого решения, многое в будущем зависело. Мясоедов, как в пропасть, заглянул себе в душу. А там внизу, на дне, петляла неровная жизненная его дорога. На этот раз она разветвлялась. Двух путей у него было. Проявить непреклонность, отвергнуть предложение водителя и начать собираться с мыслями — или в угоду собственной слабохарактерности, компромиссу, проявить себя конформистом и ступить на намеченный и спланированный кем-то другим путь. Или ты поведешь за собой стадо, или тебя поведут на веревочке. Но не эта шальная мысль беспокоила его больше всего. Мясоедов не мог определиться с другим — с тем, кто стоит за спиной всех этих событий. Кто серый кардинал? Эдит? Полина? Этот жук водитель? Расклад событий пока говорил, что жена Романа к его исчезновению не имеет никакого отношения. Она расстроена сильнее всех. |