Книга Искатель, 2007 № 12, страница 82 – Журнал «Искатель», Владимир Царицын, Дмитрий Щеглов

Намного умнее Зоеньки оказалась Кизякова Полина. Не стала она напрямую спрашивать о подмене детей. Заявила, что придется держаться вместе, поскольку у них есть нечто общее.

— Да, да! Общее у нас есть! — сказала Эдит.

Разговор, казалось, зашел в тупик. Тогда академическая гостья, в девичестве Печкина, решила последовать примеру хозяйки дома и раскрыть душу.

— У нас ведь с Костей семейная жизнь тоже не сахар, — сказала Зоенька Мясоедова. — Мы ведь Печкины. Папа вон каким известным ученым был еще в советское время. А Костю в семью когда брали, то родители думали, что он из одного чувства благодарности будет меня на руках носить. Одно время он так и делал, а потом как-то заявил, что мы ему на шею сели. А разве это так? Мама иногда его на рынок посылала, папа машину просил помыть. У нас ведь еще тогда был «Мерседес». Папа в нем души не чаял. Три раза в году на нем ездил. На юг, покрасоваться на нем перед местными миллионерами. Любил он посещать только такие рестораны, с веранды которых машина видна была.

Друг у него был в Москве, тоже академик, так папа к нему на день рождения только на «Мерседесе» ездил. Ревновал просто, если у того вдруг появлялось что-то лучшее, чем у моего папы. У друга четырехкомнатная квартира, у нас должна быть пятикомнатная. У того чешский спальный гарнитур, у нас должен быть румынский. У того была любовница брюнетка, у него должна быть блондинка. Представляешь, Полина, папа совершенно случайно наткнулся у Кости на фотографии Эдит и выдал ее за свою любовницу.

Его дружок-академик был точно так же помешан на соперничестве и не смог ничего лучше придумать, как жениться на свой брюнетке. Теперь у того молодая жена, а у папы старая, моя мама. Чем мог ответить мой папа? Он не знал даже, где ты, Эдит, живешь.

И вот в один прекрасный день он заявляет своему приятелю, что если тот женился сам, то папа поступает более разумно, он сбрасывает с барского плеча красотку своему зятю. Когда Костя к тебе, Эдит, ушел, он так заявил. Мол, он с зятем договорился, и тот перед моей мамой взял все грехи тестя на себя. Ну, его дружок в тот же вечер эту историю как хохму рассказал своей жене, а та, естественно, моей маме. Можете представить, в каком виде мой Костик предстал перед моей мамой? Она и до этого его не особенно уважала, а после того как он вернулся домой от тебя, Эдит, его вообще затретировала.

Папа у нас смог приватизировать институт. Бабки теперь такие на аренде зашибает. А мама держит моего Костика в черном теле и видеть не хочет ни в каком виде. И папа, между прочим, тоже видеть его не хочет. Вдруг мой Костик узнает, что он не дон Жуан, а всего лишь папина затычка. Представляете, как это оскорбительно для него будет.

Ты знаешь, Эдит, что я все время гордилась моим Костиком. Сколько у меня знакомых, сколько друзей сочувствуют мне, но как только я им твою фотографию покажу, Костику начинают завидовать. А когда узнали, что он вернулся, его так зауважали. Один раз слышу за спиной про моего Костика: вот, собака, говорят. И дочку академика оторвал, и внаглую, в открытую с любовницей живет. А об этих Печкиных как хочет ноги вытирает. Хочет — там ночует, хочет — здесь, и никто ему не указ. Представляете, каково было моей маме такие разговоры выслушивать. А я гордилась моим Костиком.