Книга Вернуть истинную, страница 29 – Сандра Лав

Слеза, одинокая, блестящая, скатилась по её бледной щеке, и эта слеза обожгла меня сильнее любого слова.

— Это по-твоему нормально?! — сорвался я окончательно, мой голос был полон отчаяния, смешанного с гневом.

— Я заберу пока ребёнка, — голос бабушки, Глинды, был удивительно спокойным на фоне моего взрыва.

Она мягко, но уверенно взяла Ника, который продолжал плакать, и поспешила унести его из комнаты, подальше от этой бушующей бури.

Я же испепелял взглядом мышку, которая теперь стояла абсолютно неподвижно, её взгляд был прикован ко мне, она даже не дышала.

— Успокойся, Хьюго, не видишь, она дрожит вся, Логан, словно пытаясь погасить бушующее пламя, попытался меня удержать, его рука легла мне на плечо. Но я лишь выругался, отдёрнув его.

— Не лезь, брат, не сейчас, прорычал я, оскалившись. Мой гнев был слишком велик, чтобы кто-то мог его сдержать.

— Логан прав, Хьюго, подал голос Захарий, его тон был непривычно серьёзным.

— Ты сейчас здесь всё разнесёшь, успокойся.

Я усмехнулся, но эта усмешка была наполнена ядом. Закрыл глаза на миг, пытаясь совладать с собой.

Всё моё нутро горело, прорываясь наружу, готовое сжечь здесь всё дотла.

— Вон пошли все! Мой голос был хриплым, но оглушительным.

Логан вновь сжал моё плечо, его взгляд был серьёзен и предупреждающ.

— Успокойся, брат.

Я резко откинул его руку, не желая никаких прикосновений, никаких попыток удержать меня. Моя ярость требовала выхода.

— Я не оставлю Мэди одну, Захарий, неожиданно для меня, встал рядом с ней, словно защищая, ограждая её от моего гнева.

Мышка же просто закрыла глаза, её лицо было белым, и в этой покорности было что-то, что бесило меня ещё больше.

— Я уехала, мы разорвали связь, нас больше ничего не связывало, я не хотела тревожить тебя, произнесла она, её голос был тихим, но на удивление чётким, сквозь дрожь. Эти слова пронзили меня.

— Я имел право это знать!

Мой голос был полон отчаяния, смешанного с яростью. Это не было вопросом, это было утверждение, которое я хотел втолкнуть ей прямо в голову.

Она сглотнула, её глаза вновь открылись, но в них читался лишь страх, и я чувствовал, как ей еле удаётся выдержать мой напор, моё давление. Но она всё ещё стояла.

И это меня бесило ещё сильнее.

Мэдисон

Я зажмурилась крепко, еле дыша, пытаясь удержать всю боль и страх внутри себя. Как же тяжело мне слышать его обвинения — каждое слово, словно острый нож, режет сердце.

Невыносимо. Я помню, каким он может быть — этот взгляд, эта сила, его сила.

Помню всё. Ничего не смогла забыть, хотя пыталась всеми силами спрятать это в глубине души.

Моё тело дрожит под его взглядом, я боюсь его гнева — почти ощущаю, как он прожигает меня насквозь.

Сокрушает меня мысль, что он может действительно ненавидеть меня. Этого страха нет ни в чём сильнее.

Я сама понимаю, что должна была рассказать ему сразу же. Но боялась. Очень боялась.

Боялась, что он отвергнет меня, отвергнет моего ребёнка.

Ведь и так отказался от меня.

Ведь я — ведьма, а он ненавидит ведьм. Зачем ему ребёнок от меня, если он уже разрушил ту связь, которая нас когда-то связывала?

Значит, его чувства были лишь из-за этой связи, а мои — настоящие, искренние. Хотя боюсь даже себе признаться в этом.

Я болею, и осознаю это отчётливо. Моя сила слабеет. Я плохо её ощущаю сейчас — она, тихое пламя, едва теплится в груди.