Книга Вернуть истинную, страница 148 – Сандра Лав

Эта хрупкость, эта уязвимость, которую она показывает мне, лишь разжигает во мне первобытное желание защитить её и обладать ею целиком.

Я обнял её за талию, прижимая к себе ещё крепче. Мышонок вздрогнула, но не отстранилась, лишь подалась вперёд, подчиняясь моей воле, моему зову.

Я поцеловал её в лоб, задерживая дыхание, закрывая глаза на миг. Это был поцелуй нежности, обещания, владения. Наслаждение от того, что она здесь, рядом, её мягкие волосы щекотали мой подбородок, а запах кожи сводил с ума.

Это было всё, о чем я мечтал, чего желал.

С жадностью, которая граничила с голодом, я впился в её губы. Всё остальное было уже не важно.

Была только Мэди. Её тепло, её мягкость, её сладкий вкус. Я хочу лишь её, хочу, чтобы она отдала мне свою душу, ведь моя уже и так полностью, безраздельно принадлежит ей, навеки сцепленная с её собственной.

Осторожно, я поднял её на руки, не прекращая поцелуя. Её ноги обвили мою талию, а руки инстинктивно вцепились в мои плечи.

Я чувствую, как она обмякла, полностью доверяясь мне, пока я нежно опустил её на кровать, располагаясь сверху. Её глаза были полуприкрыты, дыхание сбито, и я вижу, как она растворяется в этом моменте.

Я целую её яростно, глубоко, будто пытался насытиться ею на годы вперёд, боясь, что она исчезнет. До сих пор не мог осознать до конца, что она рядом, что позволяет мне всё это, что отвечает на мой безумный зов.

— Мышонок, девочка моя, прошептал я хрипло, мой голос был охрипший от эмоций, почти не узнаваем.

Мои руки скользят по её телу, изучают каждый изгиб, каждый сантиметр нежной кожи, а губы неистово целуют её шею, ключицы, спускаясь ниже. Помню всё с того дня.

Я закинул её руки к себе на шею, чтобы быть ещё ближе, чтобы ничто, абсолютно ничто не стояло между нами.

И чувствую, как Мэди дрожит, как её частое, прерывистое дыхание обжигает мою кожу. И всё это было из-за меня. Из-за моей жадности, моего желания, моей неукротимой любви.

Год. Целый год я грезил о ней, терзая себя воспоминаниями о нашей единственной ночи, каждый день которой был пропитан её отсутствием.

Год я не видел её, и эта жажда, накопленная за эти мучительных дней, теперь рвалась наружу неукротимой волной.

Наши глаза встретились в тот миг, когда я, тяжело дыша, расположился между её ног. В её расширенных зрачках отражались и страх, и трепет, и невероятное, обжигающее доверие, которое она дарила мне. Мой взгляд, должно быть, горел неистовым огнем, отражая всю глубину моего голода.

— Смотри на меня, мышонок, прорычал я, мой голос был низким, почти звериным, когда я наконец-то делал её своей.

Она вздрогнула, выгнулась подо мной, и из её груди вырвался надрывный вздох, слившийся с моим стоном.

Её руки обвились вокруг моей шеи с такой силой, что я почувствовал, как она цепляется за меня, как за единственную опору в этом водовороте чувств.

Я целую её, впиваясь в губы, ощущая такое всепоглощающее блаженство. Этот поцелуй был обещанием, благодарностью.

Каждое её нежное прикосновение, каждый её робкий, но полный страсти взгляд, каждый её сдавленный вздох – всё это было для меня бесценно, глубже любых слов.

Я чувствую, как наши тела тянутся друг к другу с невероятной силой, как каждая клеточка жаждет этого слияния, этого окончательного и абсолютного соединения, которое стирает все границы между нами.