Книга Запретное притяжение Альфы, страница 99 – Сандра Лав

— Я не привык бросать своих. А ты теперь — под моей ответственностью.

Ее глаза, полные смятения и невысказанной боли, заставляли моего волка выть. Я знал, что она хочет, чтобы я ушел. Но она не знает насколько я бываю упрям.

Перехватил её поудобнее, чувствуя, как моя ладонь почти полностью обхватывает её тонкую, подрагивающую талию. Это прикосновение было слишком интимным, слишком неправильным, но я не разжал пальцев. Напротив — притянул ближе, заставляя её ощутить всю тяжесть и мощь моего тела.

— Схватись за мои плечи, приказал я, и мой голос прозвучал глухо, срываясь на едва уловимый рык.

Заглянул в её глаза. Голубые, как предрассветное небо, они были затуманены болью и усталостью, но в самой глубине всё еще метались искры того самого упрямства, которое меня так бесило. И так восхищало. Она не смотрела на меня — её взгляд замер где-то на уровне моей груди, а дыхание стало частым, рваным.

— Оставьте меня, сейчас придет бабушка Делия и всё сама сделает, выдохнула она. Этот шепот был полон отчаяния и попытки сохранить последние крохи своей независимости.

Я оскалился. Гнев вперемешку с каким-то темным, тягучим азартом ударил в голову. Наклонившись к самому её уху, так близко, что почувствовал вкус её кожи, я прошептал:

— Не перечь мне, ледышка. Пока я здесь — я довожу дело до конца. Слушайся меня, если не хочешь, чтобы я потерял остатки своего терпения.

Мишель издала тихий стон боли, и этот звук полоснул меня по сердцу сильнее любого клинка.

— Грубиян— едва слышно сорвалось с её губ.

— Упрямица, парировал я, но внутри всё перевернулось, когда её ладони наконец робко, неуверенно легли на мои плечи.

Она была такой хрупкой в моих руках.

— Крепче держись. Мне нужно тебя перевязать, снова выдохнул я ей на ухо.

Я почувствовал, как по её телу пробежала волна крупной дрожи. Мурашки рассыпались по её плечам и рукам под моими пальцами. Она вздрогнула, инстинктивно вцепляясь в мою рубашку.

— Делайте уже быстрее, какой стыд, прошептала она, зажмурившись. Ее щеки пылали лихорадочным румянцем.

— Стыдного здесь ничего нет, ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя мои собственные чувства были в полном хаосе.

Я взял бинт. Каждое движение давалось мне с трудом — я старался быть максимально осторожным, но близость её обнаженного тела, запах её кожи, смешанный с металлическим ароматом крови, сводили моего зверя с ума. Я видел, что кровотечение остановилось, но рана была глубокой. Она заживет, но шрам останется как и этот момент в моей памяти.

Нахмурился, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость на того, кто посмел это сделать.

— Как это случилось? — спросил я, затягивая узел бинта чуть туже, чем нужно.

Мишель скривилась, её лицо исказила гримаса боли, но она не издала ни звука. Гордость была её броней, даже когда плоть была разорвана.

— Никак, огрызнулась она, и в этом рычании снова проснулась та воительница, которую я знал.

— Еще раз спрашиваю: как это случилось? — я подался вперед, заставляя её наконец поднять на меня глаза. Мой взгляд был тяжелым, давящим.

— Подумай, прежде чем ответить.

Она судорожно сглотнула, задрожали её ресницы. Мы были слишком близко. Весь мир перестал существовать — остались только боль, бинты и это невыносимое, искрящее напряжение между нами.