Книга Запретное притяжение Альфы, страница 100 – Сандра Лав

Я резко сменил хват, и Мишель зажмурилась на миг, когда мои пальцы впились в её кожу еще сильнее, закрепляя её на месте. Она вздрогнула, ошеломленная этой внезапной вспышкой моей грубой силы, и из её груди вырвался короткий, сбивчивый вздох.

Я замер, почти не дыша, и впился взглядом в её глаза. Боги, они были слишком красивы — огромные, прозрачные, отражающие весь мой гнев и всё моё смятение.

— Когда вы ушли, я осталась на том месте, прошептала она, и её голос дрогнул.

— На меня напал ведун. Я не успела увернуться.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё перетягивается тугим узлом. Оскалился, и странное, неприятное, липкое чувство вины прошибло меня насквозь. Это я оставил её. Это из-за моего ухода она стала мишенью. Ярость на самого себя была куда страшнее злости на врага.

— Дальше, приказал я, и мой голос прозвучал грозно.

Мишель судорожно прикрыла глаза. Её пальцы, до этого просто лежавшие на моих плечах, теперь вцепились в ткань рубашки так сильно, что костяшки побелели. Она искала во мне опору, даже если боялась признаться в этом.

— Его магия она ударила по мне. Я отлетела, удар пришелся в живот, её шепот стал совсем тихим, едва различимым.

— А дальше я атаковала его, кинула ваш нож.

Я удивленно вскинул брови, на мгновение перестав дышать. Мой нож. Эта маленькая, раненая женщина не просто защищалась — она огрызалась, используя моё оружие. В груди шевельнулось странное чувство гордости, которое тут же захлестнула волна негодования.

— И вместо того, чтобы уйти, ты потащилась на поле боя? — я крепче обхватил её, почти вжимая в свою грудь.

Мишель ахнула от неожиданности и этой пугающей близости, её тело прижалось к моему, и я кожей почувствовал, как бешено колотится её сердце. Я продолжал обматывать бинт вокруг её талии, каждое движение было пропитано скрытой нежностью, которую я отчаянно пытался замаскировать под грубость.

— Я хотела помочь, я не могла оставаться в стороне, она упрямо вскинула подбородок, глядя на меня снизу вверх.

Я скривился, чувствуя, как внутри всё клокочет.

— Ты поступила глупо и безрассудно! Ты могла умереть там, в этой грязи! — прорычал я.

Мишель вдруг горько усмехнулась.

— Но ведь не умерла, ответила она, бросая мне вызов.

Я снова сглотнул, буквально сжимая её в тисках своих рук, чтобы затянуть последний узел на бинте. Её горячее, прерывистое дыхание опаляло мою шею, сводя с ума, а её дрожь была такой явной, такой беззащитной, из-за этого странные мысли лезли в мою голову.

Я нахмурился, закончив перевязку, но не спешил отпускать её.

— Твоя беспечность может слишком дорого тебе стоить, Мишель. В следующий раз думай головой, а не слепым упрямством, мой голос превратился в глухой, вибрирующий рык, когда я заглянул в самую глубину её зрачков.

Я чувствовал, как её тело сотрясает крупная, лихорадочная дрожь. Она отчаянно пыталась совладать с собой, сглотнула, но этот страх — или это было что-то другое? — выдавал её с головой.

— Ты поняла меня? — я не просил, а отдавал приказ, вколачивая каждое слово ей в сознание. Я хотел, чтобы она кожей почувствовала ту опасность, которой себя подвергла.

— Вбей себе в голову: так поступать было смертельно опасно.

— Я сама знаю, что правильно, а что нет. Учить меня не нужно, она попыталась ответить твердо, но я видел, как дрожат её ресницы.