Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 89 – Виктория Богачева

— Итак, Ольга Павловна, — Ростопчин скрестил на груди руки. — И что же вы такого сделали, чтобы заслужить эту карточку?..

Я иронично изогнула бровь.

Ну, конечно же.

Что же такого сделала я.

Не сумасшедший, который подбросил мне уже вторую визитку с черным квадратом. А я. Непременно должна была сделать что-то, чтобы еезаслужить.

Теперь я жалела, что накануне не велела Настасье заглянуть в парадную. Быть может, она увидела бы карточку, и тогда сегодня ее не заметил бы Ростопчин.

— Очевидно, дышала, — раздраженно фыркнула.

Ростопчину потребовалось несколько мгновений, чтобы связать мой ответ со своим вопросом. Когда он понял, его глаза дрогнули в прищуре, а на лице появилось отстраненное, подчеркнуто-ледяное выражение.

— Считаете, это смешно? — спросил с прохладцей.

— Считаю, что у вопроса была неподходящая формулировка, — я откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки.

Ростопчин стоял напротив, в паре шагов от меня. Из-за того, что я была вынуждена сидеть, он возвышался надо мной и словно бы довлел, заставляя нервничать. Его тяжелый, пристальный взгляд буравил дырку у меня на лбу. Ростопчина было слишком много в гостиной, которую я бы не назвала крохотной, но он занял собой все пространство.

— Что означает этот квадрат? — я решила перевести тему, потому что доказывать или объяснять что-либо было бесполезно. — Когда я впервые получила карточку, то изучила все доступные газеты и не нашла, чтобы о нем писали. Что такая меткая используется... запрещенными организациями. Да и я сама ничего о ней не помню...

Я договорила и осеклась, но было уже поздно.

— Как бы вы могли бы о ней помнить? — Ростопчин не только заметил мою нечаянную оговорку, но и мгновенно за нее уцепился.

Не напрасно я сравнивала его с хищником.

— Что? — пришлось глупо захлопать ресницами. — Что вы такое говорите? Как бы я могла ее помнить, если я уехала из Москвы в шестнадцать лет...

— Вот вы мне на это ответьте, — бросил Тайный советник с легким замешательством. — Почему вы сказали, что ничего о ней не помните?

— Значит, оговорилась, — отсекла с железной уверенностью. — Вы меня напугали, Александр Николаевич, — решила ему попенять. — Немудрено, что слова путаю. Хорошо, что не начала заикаться.

— Ольга Павловна, — произнес он с укором и покачал головой. — Я ведь могу и обидеться на этот недостойный дамский приемчик. Считаете, я поверю, что мой безобидный вопрос мог напугать вас? Женщину, которая отчитывала князя Мещерина? Сержу до сих пор припоминают, впрочем, неважно... — Ростопчин резко оборвал себя и пытливо на меня посмотрел.

Я нарочно отвернула лицо, потому что не была уверена, что выдержу его взгляд.

— Не хотите предложить мне чаю? — вдруг вкрадчиво поинтересовался он.

И смог удивить меня столь резкой переменой.

— Конечно, — сказала я. — Настасья!

Но мой громкий голос напрасно сотряс тишину квартиры. Кухарка почему-то не отозвалась.

— Настасья! — повторила я уже строже.

Выждав минуту, Ростопчин оживился.

— Позвольте, я позову вашу кухарку. Где кухня?

— В самом конце коридора, — обреченно вздохнула я, понимая, что удержать Тайного советника от незапланированной экскурсии по квартире не выйдет.

Он легко поднялся со стула и направился к дверям пружинистой походкой. Я чувствовала, как его взгляд сканировал все, за что цеплялся. И одному только богу известно, какие выводы Ростопчин сделает из увиденного.