Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 91 – Виктория Богачева

— Благодарю вас, Александр Николаевич, — сдержанно произнесла. — Но хлопотать о личной встрече не нужно, я удовлетворюсь живой очередью в приемные часы.

Брови Ростопчина изогнулись. Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Только не откладывайте это, Ольга Павловна, — добавил с нажимом. — В вашем положении нельзя быть слишком осторожной.

— В каком моем положении? — с трудом я заставила голос не дрожать, хотя сердце ухнуло в пятки.

— Вы тоже в некотором роде революционерка. В других кругах, правда.

Я вспыхнула румянцем, сама того не желая, и повыше подняла подбородок.

— А для вас все, что хотя бы на миллиметр отступает от привычного болота, уже относится к революции?

Ростопчин прищурился.

— Бывали во Франции, Ольга Павловна?

Вопрос прозвучал неожиданно, будто вскользь и совсем не по теме. Я моргнула.

— Нет. Никогда, — ответила честно. И тут же добавила, чтобы разрядить паузу. — Увы, не довелось.

Он коротко кивнул, но будто замкнулся. Больше ничего не сказал. Даже не усмехнулся, как делал обычно, когда хотел уколоть. В его взгляде что-то изменилось: будто резко закрылся внутренний ящик, и ключ повернулся.

— Я должен идти, Ольга Павловна, — сказал Ростопчин нейтральным, спокойным голосом, но все мои внутренние маячки и радары буквально вопили, что что-то не так. — Как я уже сказал, всегда к вашим услугам, если что-то понадобится. И повторюсь, что мне жаль.

Я кивнула и оперлась ладонью о столешницу, собираясь подняться, но он, сам уже на ногах, вскинул руку и резко покачал головой.

— Нет-нет, благодарю, не провожайте. Я найду выход. Доброго дня.

Из квартиры он буквально вылетел, словно за ним гнались. Я все же встала из-за стола и пришла в прихожую, когда Настасья уже закрыла за Ростопчиным дверь.

— На пожар, что ли, спешил барин? — пробормотала она недоуменно.

Я пожала плечами, не понимая.

Поспешный уход Ростопчина озадачил меня, но куда сильнее я задумалась над его советом посетить Охранку. По понятным причинам контакты с органами власти я хотела минимизировать, но, кажется, не сильно в этом преуспела... Но и просто отмахнуться от уже второй карточки я не могла. Едва ли такой человек, как Тайный советник, всполошился бы без причины.

А в том, что он действительно заволновался, когда поднял с пола визитку, я была уверена.

Правильного решения у меня не было. Любое приведет к последствиям, с которыми мне придется столкнуться...

На следующий день, как хотела, в Университет я отправиться не смогла: нога по-прежнему болела. Пришлось пропустить еще вторник и среду, и лишь к четвергу я вернулась на занятия. Ходила, опираясь на изящную трость, которую на рынке мне раздобыла Настасья.

Но вынужденное время дома я постаралась провести с пользой. Вспомнила, что княгиня Хованская настаивала, чтобы я сообщала о сложностях в Университете, и написала ей письмо. Рассказала, что слушательницы хотят посетить лекцию Великого князя, на которую пока допускают только студентов-мужчин. Поразмыслив, второе письмо отправила в канцелярию Великого князя.

В конце концов, вода точит камень.

Посещение Охранки пока решила отложить. За четыре дня новых визиток с черными квадратами я не получила, а общаться с политической полицией мне не очень не хотелось.

Иван Григорьевич Барщевский, конечно, выправил мне документы, подходящие под придуманную нами легенду о раннем замужестве, жизни в глуши и вдовстве, но риск оставался всегда.