Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 45 – Виктория Богачева

— Конечно, Сергей Федорович. Но я применяю несколько методов, и…

— А надобно применять те, что дозволены, — перебил он меня.

— Учту на будущее, — сухо пообещала я, стерев с лица улыбку.

Лебедев перекатился с пятки на носок и обратно, буравя меня недовольным взглядом. Ростопчин осматривал аудиторию, особенно задержался он на щербатой доске и стесненных рядах парт. Его губы скривились в полуулыбке.

— Вижу, что и впрямь есть некая стесненность в средствах, — заметил он светски. — Это помещение знавало и лучшие дни.

Реплика прозвучала нейтрально, но Лебедев будто бы насторожился. Он покосился на Тайного советника Ростопчина, но тот больше ничего не добавил. А вот профессор и вовсе сказала нечто странное.

— Что же, Александр Николаевич, коли я удовлетворил ваше любопытство, извольте пройти дальше по коридору, в другие аудитории.

Ростопчин дернул губами, но покладисто кивнул.

— Доброго дня, дамы, — пожелал всем нам одновременно и откланялся.

Лебедев еще раз зло на меня посмотрел на прощание и вылетел следом.

И какое же любопытство хотел удовлетворить Ростопчин?..

Но подумать я об этом не смогла. Едва дверь закрылась, Зинаида вновь заговорила.

— Это было трусливо, Ольга Павловна.

— Это было дипломатично, — поправила я. — А дипломатия — это тоже форма выживания. Особенно для женщин. Подумайте об этом на досуге.

Зинаида вскинулась снова, но ее перебила княжна Софья, которой наша революционерка стояла поперек горла с первой лекции.

— Да помолчите вы уже наконец, пока нас прямо сегодня не разогнали. Или вы мыслите, Тайный советник в университете с какой-то иной целью появился?..

И это они еще не знают о князе Мещерине...

Я тряхнула головой, пытаясь — в какой уже раз — сосредоточиться на лекции. И постучала ладонью по кафедре, привлекая всеобщее внимание, пока урезоненная Зинаида с недовольным сопением устраивалась за партой.

— Итак, право собственности. Кто может ответить, из чего оно состоит?..

Терять мне уже было нечего, и потому после лекции я громко окликнула Зинаиду, попросив задержаться. Пока остальные слушательницы выходили из аудитории, окидывая нас удивленными взглядами, я молчала, но как только за последней закрылась дверь, обернулась к девушке, которая пыталась сохранить невозмутимый и даже немного дерзкий вид.

Она стояла чуть поодаль, на самом верхнем ряду парт, скрестив на груди руки, и смотрела на меня прям в упор, показывая, что не намерена оправдываться.

Но мне не нужны были ни ее оправдания, ни ее извинения. Мне нужно, чтобы она прикусила на лекциях свой острый язык.

— Зачем вы устроили это сегодня? — спросила я холодно, спустившись с кафедры вниз и прислонившись к ней спиной.

— Я лишь задавала вопросы, Ольга Павловна, — небрежно отозвалась Зинаида.

— Именно сегодня. После того как я объявила, что в университет прибыла комиссия, — я усмехнулась и изогнула одну бровь.

Зинаида, очевидно, держала меня за дуру.

Она промолчала, только плотнее прижала к груди скрещенные руки.

— Это была очень глупая провокация, и впредь я не потерплю подобное на своих лекциях.

— Вы меня выгоните? — опешила она и шагнула вперед, со свистом втянув носом воздух. — Я ходила на ваши лекции с первого дня!

— И я очень это ценю, — здесь я не покривила душой. — Но лекции должны оставаться лекциями, и мои занятия — это не платформа для высказывания ваших политических взглядов.