Книга Фиктивная невеста драконьего гонщика, страница 31 – Милена Кушкина, Наталия Журавликова

А по центру зала горделиво вытянулись длинные столы, покрытые тяжелыми белыми скатертями, так ровно натянутыми, что мне захотелось провести по краю пальцем, проверить, не заколдовано ли полотно.

Вдоль столов стояли кресла с высокими спинками. На каждом — карточка с именем. А рядом с тарелками — целая армия вилок и ножей, выстроенная стройно, как солдаты на параде.

— Не потеряйся, — шепнул Алек, наклоняясь ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей кожи. — Тут столовые приборы иногда вводят в ступор.

— У меня есть опыт, — также тихо ответила я. — Я росла в доме, где правила были ценнее еды.

Он посмотрел на меня с коротким удивлением. И я поняла: он не ожидал, что «бедная девочка из кафе» вообще знает слово «этикет», не говоря уже о том, что умеет ими пользоваться.

Наши места оказались за столом губернатора. С одной стороны от нас расположились супруги Листер. С другой — Марен, которая явно рассчитывала, что Алек окажется рядом с ней, а не со мной.

Но карточка с его именем лежала у моего прибора. Видимо, новый прибор ставили поспешно, уже после нашего появления.

Мы сели. Лакеи двинулись по залу бесшумно, как тени, у каждого на подносе тончайшие фарфоровые тарелки с золотым кантом, бокалы из хрусталя, в которых уже ловили свет прозрачные капли игристого.

Первой подали холодную закуску.

На мою тарелку легли тонкие срезы копченой утки, почти прозрачные, с румяной каймой, рядом — крошечные кружочки маринованной груши в пряном сиропе и щепотка хрустящих орешков, карамелизированных так, что они пахли теплом и дымом.

Следом — тарталетка с кремом из белой рыбы, легким лимонным оттенком и икрой, такой мелкой и свежей, будто ее только что вынули из рыбы.

Я заметила, как Марен скользнула взглядом по моим приборам — не на еду, на руки. Ждет. Надеется, что я возьму «не ту» вилку и стану посмешищем.

— У нас подача в столичном стиле, — сказала она сладко. — В провинции, наверное, нечасто видишь столько тонкостей. Сколько вилок, например, вы обычно используете, леди Кайвен? Одну? Две?

Я подняла глаза и улыбнулась ровно.

— Столько, сколько требует блюдо, — ответила я. — Когда пища достойна уважения, ей не жалеют правильного инструмента. Сопровождения, как говорит мой отец, герцог Кайвен.

И, не торопясь, взяла крайнюю вилку для холодной закуски. Так, как учили. Так, как будто я всю жизнь сидела за такими столами и скучала от их предсказуемости.

Марен моргнула.

Алек посмотрел на меня с особым интересом, который я заметила уже несколько раз за вечер. Как будто он переставал видеть во мне «удобную легенду» и начинал замечать нечто большее.

Дальше пошли горячие блюда, и тут губернаторский повар явно решил доказать, что у Порти есть не только порт и гонки.

Несли бархатистый крем-суп из каштанов с тонкой полоской трюфельного масла, и сверху — хрустящая крошка из поджаренного хлеба. От тарелки поднимался аромат, мягкий и глубокий, и я на секунду забыла, что рядом сидит Марен и охотится на мои ошибки.

Потом подали рыбу: филе морского окуня, запеченное в соли, так аккуратно, что оно распадалось на белые лепестки, и рядом соус из белого вина с травами и маленькие, почти игрушечные овощи, глянцевые от масла.

За рыбой следовало мясо: медальоны из оленины, поданные на пюре из пастернака с ягодным соусом, в котором чувствовалась едва заметная горчинка можжевельника.