Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 84 – Ри Даль

— Прошу прощения. Мне надо подойти к моей воспитаннице, — извинилась перед княжной и быстро направилась к чете Скавронских.

— Ольга, прошу тебя… — услышала я голос Алексея Дмитриевича, он настойчиво упрашивал графиню, но она и слушать не собиралась.

— Оставь меня в покое, не позорься перед дочерью!

— Папа! — перебила их обоих малышка. — Мне сейчас выступать! Я хочу, чтобы вы оба послушали.

— Разумеется, дорогая, я никуда не уйду, — развязно заявила Ольга Михайловна. — О! Наконец-то, мой эликсир счастья!

Ей как раз поднесли шампанское. Граф попробовал воспрепятствовать:

— Ольга, тебе достаточно…

— Я сама решу, когда мне достаточно!

— Алексей Дмитриевич, — окликнула я, подходя, — не будет ли угодно вам пока объявить гостям начало аукциона, пока настраивают рояль? А уж после выступит Мари… — я пыталась хоть как-то спасти положение, понимая, что, неровен час, и графиня снова что-нибудь выкинет. Может, хоть спать отправится, пока будут идти торги, а там уж Мари сыграет без неё…

— Пожалуй, вы правы, Анна Сергеевна, — согласился граф.

— Никаких аукционов! — взревела Скавронская. — Сейчас выступает моя дочь! Мари! Ты готова?

— Конечно, маман, — послушно кивнула девочка.

Я боялась глядеть на гостей, которые теперь только и делали, что шептались друг с другом.

— Так иди и играй! — потребовала графиня. — Тишина! Моя блистательная дочь выступит!.. Что ты там собиралась играть? — она глянула на Мари стеклянными глазами.

— «Тихую ночь»…

— «Тихую ночь»! — заорала Ольга Михайловна. — Иди, Мари! Твой звёздный час!

Малышка обернулась ко мне. Я снова вымучила из себя улыбку и тихо ответила на её немой вопрос:

— Всё получится. Я пойду с тобой.

— Моя дочь не нуждается в няньках! — с этими словами Скавронская оттолкнула меня прочь.

От неожиданности я едва не упала, меня подхватил Алексей Дмитриевич. По залу прошёлся гул голосов. Но я смотрела только на графиню, в глазах которой сверкали ядовитые искры — она даже не скрывала того, как ненавидит меня.

Мари тотчас подбежала ко мне и тоже взяла за руку. На её лице теперь читалось ещё больше беспокойства.

— Анна Сергеевна, вы в порядке? — спросил граф и добавил едва слышно: — Простите меня…

— Всё хорошо, — солгала я, мучимая жестоким вихрем чувств от беспомощности до убийственной ярости. И то же самое я читала во взгляде Алексея Дмитриевича. Сейчас мы оба оказались совершенно бессильны.

— Анна Сергеевна… — хотела мне что-то сказать Мари, но мать отдёрнула её от меня.

— Дорогая, иди к роялю, — сказала она дочери, затем графиня отчеканила уже мне: — А ты держись от неё подальше.

— Ольга, ты переходишь все границы, — проскрежетал зубами Скавронский.

Она просто отвернулась. А Мари внезапно заявила:

— Я иду. Я хочу сыграть пьесу.

— Конечно, милая, — ответила я. — Ничего не бойся.

Она слабо кивнула и пошла к сцене. Мы переглянулись с графом. Я видела, как ему неловко, как грызёт его совесть. Те же чувства терзали и меня. Нам обоим было непередаваемо стыдно в тот момент. Однако мы обязаны были сохранять хоть какое-то достоинство ради маленькой девочки, которая меньше всего заслужила всего этого кошмара.

— Я присяду на первом ряду, — решила я и направилась к последнему не занятому стулу, с самого края.

Алексей Дмитриевич глядел мне вслед, и я кожей ощущала его взгляд, но не обернулась. А когда разместилась на своём месте, увидела, что он сел на месте, где раньше сидела Мари, рядом с графиней. Но он не смотрел на жену и не притрагивался к ней. Его взор по-прежнему был устремлён ко мне. Оттого ещё сильнее захотелось исчезнуть, испариться, просто перестать существовать в тот момент. Но лишь из уважения и любви к Мари я не имела права даже фантазировать о таком. Я нужна была ей, прямо сейчас, сию секунду.