Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 4 – Ри Даль

— Ну же, не будем медлить, — давила Голицына.

И в этот момент что-то рухнуло в сознании Анны. Она так устала от бесконечного ёрничества, издёвок, глумления, так глубока оказалась её рана, на которую продолжали сыпать пуды соли, что психика её надломилась, а безупречное воспитание наконец дало сбой.

— Ах, оставьте меня! — вскрикнула Анна и выдрала свою руку из цепких пальцев подлой Голицыной. — Оставьте!

Анна дёрнулась и сделала шаг, отступая прочь. Она лишь хотела остаться сейчас одной, совсем одной, сжиться со своей бедой принять, осмыслить, в тишине и покое. Но в ту самую секунду, как нога её произвела движение, участь её уже была предрешена. Стопа так и не опустилась на твёрдую поверхность, а провалилась в пустоту. После чего тело по инерции наклонилось, и девушка полетела вниз — прямо к немилосердной веренице ступеней, каждая из которых таила смертельную опасность.

— Анна! Анна! Анна! — раздались крики, девичий визг.

А затем и топот ног, и душераздирающие всхлипы. Кое-кто из девушек лишился чувств, другие зарыдали. Настя прорвалась к лежащей на холодной мраморе подруге, схватила её за плечи, принялась трясти, крича сквозь слёзы:

— Анечка! Анюта! Анна!..

Но Анна ничего этого уже слышать не могла.

Казанское Суворовское военное училище, Казань, наши дни

—

— Анна Петровна! Анна Петровна! Подождите! — окликнул меня голос Миши Николаева.

Я обернулась и натянула улыбку. Не хотела, чтобы парень заметил, с каким ужасом я только что глядела на ступени этой проклятой лестницы.

Уж сколько на её счету поломанных носов и ушибов — вряд ли кто-то подсчитает. За двести лет существования этого здания наверняка скопился приличный список. А для меня в принципе любая лестница — особый вид боли, и тем более такая — отполированная тысячами ног до состояния катка.

Я, конечно, всё понимаю: историческое здание, живая легенда — нужно уважать и ценить. Раньше тут располагался родионовский Институт благородных девиц. Ещё моя прабабка здесь обучалась. Стало быть, у меня с этим местом особая, личная связь, можно сказать. И звали её тоже Анной — в её честь мне имя-то и выбрали, бабушка настояла — в память о матери, которую рано потеряла. Бабушка мне поведала, что как раз на этих ступенях её родительница чуть богу душу не отдала, еле спасли, а потом на всю жизнь хромой осталась, вот как.

И вообще, у той Анны жизнь сложилась незавидной и недолгой: после падения она потеряла не только здоровье, но и всё остальное. Жила в глубокой бедности, перебивалась грошовыми заработками, замуж так и не вышла, вот хотя бы ребёнка смогла родить. Однако материнство её быстро оборвалось: уже через три года Анна слегла с тифом и окончательно покинула этот свет, а моя бабушка осталась сиротой, не знавшей материнской любви.

История очень печальная, а для меня ещё и знаковая. Порой мне казалось, неудачи той неизвестной мне женщины каким-то образом повлияли на меня. Кто его знает, как это работает, но факт в том, что однажды меня пригласили работать преподавателем немецкого именно сюда — в Казанское Суворовское училище, а через какое-то время моя жизнь пошла под откос. Сначала упала с лестницы (нет, не с этой, с другой, в метро неудачно упала, поскользнувшись в толпе), сломала шейку бедра и стала хромать. С тех пор хожу с тростью, хотя мне всего пятьдесят, а суставы уже ни к чёрту.