Книга Учебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 9 – Ри Даль

Теперь я была уже полностью убеждена, что эта незнакомка так странно изъясняется, потому что её родной язык французский. Хорошо, что у меня не отшибло память, и смысл её ломаных реплик был более-менее понятен. Она говорила о некой мадмуазель Некрасовой. Интересно, здесь ещё кто-то есть?..

Я повернулась к француженке, пытаясь разглядеть её замыленным взором, а заодно увидеть и других участников этой странной сцены. Если зрение меня не подвело, то в комнате находились лишь мы втроём.

А, кстати, что это за комната?.. И почему присутствующие женщины так необычно одеты?..

— Анечка, — снова обратилась ко мне русская барышня, — прошу вас, не переживайте. Доктор скоро придёт.

— Доктор — это хорошо, — проронила я и осторожно прищурилась: — А вы кто?

В серых глазах тотчас заблестели слёзы. Француженка в углу ахнула и, кажется, подавила вскрик.

— Ничего не помнить… Mon Dieu!.. Ничего не помнить… Катастрофа… — забормотала она, прижимая руки к сердцу. — Mon Dieu!.. Aidez-nous, s'il vous plaît, помоги, помоги…

— Анечка, — позвала первая, отвлекая от стенающей иностранки, — посмотри на меня, молю.

Я вновь перевела взгляд на неё и несколько раз моргнула. Теперь это лицо показалось немного знакомым… Впрочем, неудивительно — она ведь даже знала, как меня зовут. Правда, «Анечкой» меня уже давненько не называли.

— Разве не признаёшь меня, душенька?

— Нет, — честно ответила я, даже немного стыдно стало. Не люблю огорчать хороших людей, хотя окружающее всё больше походило на какой-то театр абсурда.

Мало того, что две незнакомые женщины почему-то были наряжены в платья какой-то очень бородатой эпохи, так ещё и обстановка в комнате наконец стала более ясна, и я убедилась, что комната эта не похожа ни на одно из знакомых мне прежде.

Хотя… Погодите-ка… Вот эта лепнина на потолке…

— Кошмар!.. Скандаль!.. Катастрофа!.. — не унималась француженка, чуть ли не рыдая.

— Мадам Дюпон, прошу, потише, — взмолилась русская. — Всё будет хорошо. С божьей помощью… — она покосилась на меня и перешла на самый ласковый тон: — Анна Сергеевна, вы только не волнуйтесь…

— Да я и не волнуюсь, — сказала я и поморщилась от боли. — Вот только я не Сергеевна, а Петровна.

При этом заявлении француженка приглушённо взвизгнула. Приглушённо — потому что закрыла себе рот ладоням. Но я хотя бы уже знала, как её зовут — мадам Дюпон, да, так и есть — классическая французская фамилия.

— Катастрофа… — снова повторила она тихо по слогам.

— Анечка, — заговорила русская барышня, — ты не торопись. Папенька твой — Сергей Степанович. Стало быть, ты — Сергеевна, как есть. Мадам Дюпон, подтвердите, пожалуйста.

— Oui, oui! — усердно закивала головой француженка. — Так и есть, c'est exact! Je confirme, о, mon Dieu, совершенно верно!

Я поочерёдно смерила взглядом сначала одну дамочку, затем вторую. Они — сумасшедшие? Ну, если француженка ещё немного смахивала на женщину при нервном срыве, то русская держалась уверенно, хоть и была напугана.

— А меня зовут Лидия Матвеевна Ковалёва, — наконец представилась она и мягко улыбнулась.

— Очень приятно… — проронила я, ещё не понимая, как ко всему этому относиться. — То есть… Я, по-вашему, Анна Сергеевна?..

— Как есть! Как есть! — обрадовалась Лидия Матвеевна. — Анна Сергеевна, душенька наша!