Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 25 – Маша Старолесская

«Этот мир существует, пока я на него смотрю, — подумала Ри. — А что, если Дан провалился в какой-то другой, свой мир? Что, если его здесь нет, и я ищу зря?»

Внутри у неё всё похолодело. Ри сжалась ещё сильнее. Ей очень хотелось позвать кого-то на помощь. Кого-то близкого, родного, как в детстве… Она едва не крикнула:

— Бабушка, — но вовремя остановилась, поправила себя: — Дан! Дан! Ты где?

Ри прислушалась. Тихо. Только ветер качает высокие кроны сосен, и снег падает с ветвей. Люди пропали, растворились в воздухе. Исчезли и запахи.

Она побежала обратно, на поляну. Может, всё, что окружало её сейчас, и оказалось иллюзией, но вот мороз был самым настоящим и кусал за колени даже через плотную джинсу. Действие согревающего заклинания закончилось, но Ри боялась остановиться даже на несколько секунд.

С непривычки перехватило дыхание, и она пообещала себе, что начнёт бегать по утрам, если вообще выберется отсюда.

Поляна была пуста, жёлтая решётка ограды скорее мерещилась, чем виднелась в нескольких сотнях метров от Ри. Она остановилась, хватая ртом ледяной воздух, немного пришла в себя и вновь позвала:

— Дан! Дан! Я здесь!

Прислушалась. На этот раз она различила звон трамвая и слабый знакомый голос, идущий откуда-то со стороны насыпи. Ри собралась с силами и рванула к переходу, представляя, как за спиной, словно свиток, сворачивается пространство.

У перехода она остановилась и, держась за холодные прутья решётки, замерла, собираясь с силами. В глазах потемнело, где-то в горле бухало сердце, а во рту всё пересохло. Она хотела опять окликнуть Дана, но тут услышала его голос:

— Стой! Я иду к тебе!

Ри подняла голову и увидела, как прямо по лыжне, то и дело проваливаясь в сугроб по колено, к ней спешит Дан. Помятый, растрёпанный, но живой.

* * *

— Голову тебе оторвать мало! — громко сказала Ри, глядя на Дана. Их разделяли считанные метры, и она уже заметила и синяк под правым глазом, и что руку он держит странно, и что аж побелел от холода. — Я так за тебя боялась!

Дан улыбнулся широко и задорно, как вечером на концерте, и у неё отлегло от сердца.

— Давай, отрывай! Я готов!

— Дома, всё дома! Когда вернёмся.

Ри направилась к лесенке и потащила Дана за собой. Когда она взяла его за руку, Дан охнул:

— Пальцы! Осторожнее…

— Сломал? — спросила Ри, прикидывая, что делать в такой ситуации.

— Вроде нет. Вывихнул, наверно.

Ри не заметила, что наступила мимо ступеньки, и остаток пути до перехода проехала на заднице. Краем глаза она увидела, что Дан бросился её ловить и останавливать, но не успел.

— Тоже мне, блин, приключенцы нашлись, — пробормотала она, потирая ушибленную спину.

Трамвай ждал их на путях, как ни в чём не бывало. Никакие «Сапсаны» и другие хищные птицы его больше не беспокоили.

Едва они поднялись в салон, у Ри защипало лицо и колени, а снег, налипший на джинсы, растаял и растёкся лужицей по полу. Дан тут же устроился на скамейке и принялся здоровой рукой растирать щёки.

— Ты вывихи заговаривать умеешь?

Ри покачала головой. Дан вздохнул, мол, очень жаль.

— Я больше по амулетам. Нюсик умеет. Подруга моя.

— Хорошая подруга. Полезная.

Ри сначала хотела обидеться. Она никогда не делила близких людей по степени полезности, но, пожалуй, именно это определение больше всего подходило к Нюсик — сметливой, заботливой, как мамочка, и на удивление терпеливой. У неё всегда можно было стрельнуть банку консервов в долг и заговорить болячку, чтобы лишний раз не показываться в больнице. Покрутив эту мысль в голове, она решила, что на правду не обижаются.